РЕЧЬ. ВЕЛИЧАЙШИЕ ИЗОБРЕТЕНИЯ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА
Сентябрь 2007
Вернуться к номеру >>

Раздел: В конце номера
Теги: страноведение, наука, история



Почему Сталин считал необходимым вмешиваться в вопросы языкознания

     Сложно представить нечто более важное для нас с вами, чем умение вербально выражать свои мысли и чувства. Поэтому «изобретателю речи» мы должны быть особенно благодарны. Увы! Как и почти все великие открытия древности, речь не имеет своего автора…

      

      Уже много лет ученые «ломают копья» в попытке понять, как же зародилось и развивалось это свойство человека. 

      Проще всего было ответить на этот вопрос приверженцам креационизма, т.е. божественной теории происхождения человека. Библия прямо отвечает на вопросы о том, как появилась речь и почему люди стали говорить на разных языках. Причем если первое – божий дар, то второе – проклятье. Помните историю с Вавилонской башней? Господь, разгневавшись на своих неразумных чад, сделал так, чтобы все они перестали понимать друг друга, и в результате постройка сооружения, призванного достать до неба, оказалась невозможной.

      А вот аборигены Австралии вопреки христианской традиции считают, что появление разных языков – это отнюдь не проклятие, а спасение. По их версии, дело обстояло так. 

      Много-много лет назад все племена говорили на одном языке. На всей земле был мир, потому что люди хорошо понимали друг друга и легко могли договориться. Но существовала серьезная проблема. Законы того времени запрещали брать в жены или выходить замуж за человека из другого племени. 

      Тогда старейшины собрались и отменили глупый закон. «Теперь мужчина из племени Динго может взять себе в жены женщину из племени Ящерицы, женщина Кенгуру может выйти замуж за мужчину Эму», – постановили мудрейшие.

      Естественно, нововведение понравилось далеко не всем (видимо, и у аборигенов Австралии существовали свои консерваторы-ретрограды). Приверженцами старых традиций стали племена Черепахи, Лягушки и Ворона. Они отточили копья и решили при помощи этого последнего аргумента убедить оппонентов, что отступать от древних традиций нехорошо. Если бы дело было в Европе, возможно, все закончилось бы кровавой бойней, но это была Австралия – загадочный материк, где даже животные не похожи на тех, что живут у нас.

      Хорошенько подумав, племена Черепахи, Лягушки и Ворона отказались от первоначальных воинственных намерений и решили взять не силой, а хитростью. Как сказали бы сейчас, для того чтобы решить проблемы нового законодательства, была созвана всеавстралийская конференция. Когда все племена собрались вместе, хитрые ретрограды пошли в пляс. Они танцевали очень долго – когда один уставал, на его место приходил другой. Действо не прекращалось даже тогда, когда по обычаю положено было сесть за еду.

      Все остальные не могли уйти, ибо знали – на тех, кто откажется смотреть ритуальный танец, падет проклятие. Невольные зрители смотрели и смотрели, голод все больше мучал их, а ноги подкашивались от усталости.

      Три дня продолжалась пытка танцем, зрители стали злыми и все чаще отпускали нелестные комментарии в адрес соседей. А так как язык был у всех общий, те прекрасно понимали, что о них говорят. Наконец дело дошло до драки. «Драка между друзьями страшнее драки врагов. Многие пали в этой схватке, и племена разошлись в ненависти», – гласит предание. 

      Тогда мудрые старейшины собрались опять и решили: дабы подобных эксцессов более не случалось, следует каждому племени придумать свой язык, чтобы друг друга понимали только соплеменники. Так и появились разные языки и наречия. 

      Несмотря на всю оригинальность данной версии, ученые склоняются к другим причинам появления речи.

      Около 150 тыс. лет назад наши предки стали вести себя по-другому. До этого все их действия крайне походили на поведение соседей-конкурентов – неандертальцев. Они также использовали примитивные орудия труда, царапали наскальные рисунки и… мычали вместо того, чтобы говорить. Но если мозг неандертальца (а он, кстати, был на 10% больше, чем мозг наших предков) не был приспособлен к речи, то у кроманьонцев была возможность научиться говорить, и они ей воспользовались.

      После появления языка прогресс пошел семимильными шагами. Началась миграция людей из Африки. Ученые шутят, что, возможно, говорить наши предки научились потому, что «пытались обсудить пути предстоящей миграции в Европу и Азию, а обойтись только жестами в этой связи было не так уж просто».

      Первый язык очень быстро стал меняться от племени к племени, и за тысячелетия на Земле появилось огромное лингвистическое разнообразие. Но ледник, накрывший нашу землю порядка 20 тыс. лет назад, уничтожил языковое разнообразие заодно с носителями языка, а уцелевших заставил двинуться на юг. Перемешавшись, они создали группу языков, сегодня именуемую «северной». Считается, что она появилась около 16 тыс. лет назад.

      По версии некоторых ученых мужей, родиной общего языка стал район Тибета и великих китайских рек Янцзы и Хуанхэ. Оттуда носители общего языка разошлись по всему миру. Доказательством этой гипотезы стала общность, например, германских и алтайских языков. Причем эта общность то увеличивалась (это происходило тогда, когда племена жили по соседству), то уменьшалась (племена уходили кочевать в разные местности).

       

      Впрочем, эта теория появления речи и языков – далеко не единственная. Свою версию развития речи в 20-х годах прошлого века изложил русский ученый Николай Яковлевич Марр.

      Он отверг классическую теорию о древнем едином языке и заявил о существовании «яфетической семьи языков».

      Суть его учения состояла в отрицании факта появления и последующего распада единого языка. Марр говорил, что все языки зарождались самостоятельно, а потом перемешивались. Например, латынь, по его мнению, была смесью языка патрициев и языка плебеев. Марр считал, что окончательно все языки сольются в один… при коммунизме!

      Скорость развития языков он объяснял интенсивностью классовой борьбы. То есть вначале каждый язык состоял из так называемых диффузных выкриков, а потом в ходе революционных взрывов развивался.

      Несмотря на то, что идеи, проповедуемые Марром, противоречили всем фактам, известным науке, его теория нашла серьезную поддержку в правящих кругах – у Покровского, Луначарского и Фриче. Уж больно удобно было и языкознание выстроить на основе классовой борьбы.

      В какой-то период идеи Марра получили признание в советской науке. Ему вручили один из первых орденов Ленина, а его оппоненты все чаще попадали за решетку. Сам Марр никогда не подвергался критике, а работы без ссылок на его теорию, как правило, оказывались под сукном.

      Конец зарвавшемуся аферисту от науки положил Сталин. 

      9 мая 1950 года «Правда» объявляет дискуссию по вопросам языкознания. Начинает ее один из немногих уцелевших противников Марра, академик АН Грузии А.С. Чикобава. Одновременно прекращается критика научных работ оппонентов Марра. 

      Дискуссия в главной газете страны идет честно. Статьи сторонников и противников новой теории появляются в строгой очередности. Каждому дают право высказаться. С течением времени становится очевидно – позиция марристов держится не на научных аргументах, а на демагогии и словоблудии.

      20 июня к дискуссии подключается Сталин, выступивший с резкой критикой завиральной теории нового языкознания. 

      После смерти Сталина внезапно осмелевшие бывшие его прихлебатели начнут всячески иронизировать над тем, что вождь пытался диктовать свою волю даже в вопросах лингвистики. Между тем, кремлевский старец попросту поставил лжеученых на место (а сторонники теории Марра доходили до того, что отрицали всякое родство между, например, русским и украинским языками).

     

     Научный факт:

     
 Американские ученые-лингвисты, проанализировав опыт боевых столкновений на Окинаве во время Второй мировой войны, выяснили, что в схватке небольших подразделений побеждает тот отряд, в котором команды отдаются короче. Например, в английском языке в слове в среднем пять с половиной символов, а в японском – одиннадцать. 

      Но вот анализ столкновений с русскими поверг их в шок. В русском языке в среднем семь с половиной символов в слове, но дело в том, что в момент эмоционального возбуждения (а бой, согласитесь, вещь волнующая) русские переходят на мат и длина слов резко сокращается до трех с половиной.

      Хрестоматийным считается следующий пример – приказ «Иванов, приказываю открыть огонь по вражескому танку, ведущему огонь по нашим позициям!» из 12 слов превращается в краткое указание слов из 5. 

      Бывший американский разведчик, сотрудник службы радиоперехвата американских ВМС с 1979 по 1984 годы, опубликовал свои личные записи из переговоров советских военных, подслушанных в эфире 24/7. Вот одна из цитат:

     – Где бревно? 

     – Х… его знает, говорят, на спутнике макаку чешет. 

     На языке устава это значило:

     – Где капитан Деревянко? 

     – Не знаю, но говорят, что работает по закрытому каналу связи и отслеживает американские испытания прототипа торпеды МК-48 (Mark-48 – одна из новейших разработок ВМС США того времени). 

      На самом деле, передача радиограмм подобным образом – отнюдь не шалость. Это еще одна степень защиты сообщения. Даже после перехвата, если сообщение передано на специальном жаргоне, расшифровать его сможет только хорошо знающий жаргон специалист. Разумеется, найти такого можно, но не всегда мгновенно, а на войне информация может очень быстро устареть.

     Анекдот в тему:

     Профессор – студенту-лингвисту, валящему очередной зачет:

       – Ну ладно, так и быть, поставлю вам зачет, если вы скажете мне, какие три слова наиболее часто используют студенты.

       – Я не знаю.

       – Абсолютно правильно! Давайте зачетку!

     

     

     





Спешите подписаться на журнал “Планета”!