В последние годы создается ощущение, что мир постоянно находится в состоянии ожидания. То окончания референдума по вопросу «брексита» в Великобритании. То имени нового президента Соединенных Штатов Америки. То результатов парламентских выборов сразу в нескольких государствах Европейского союза, являющихся негласными законодателями моды и имеющих прямое влияние на принимаемые Брюсселем решения. И накануне каждого из таких событий эксперты говорят, что именно оно может стать судьбоносным и поворотным, что именно от него будет зависеть и дальнейший курс международной политики, и стабильность на мировой арене.

Впрочем, говорить о стабильности пока не приходится. Всего за несколько месяцев мир стал свидетелем и стремительно набирающей обороты торговой войны между США и Китаем, и практически разрыва дипломатических отношений между Россией и рядом западных стран, и эскалации конфликта на Ближнем Востоке. Так что с уверенностью сегодня можно говорить разве что о том, что борьба за лидерство на мировой политической арене ведется даже не ежедневно, а ежеминутно. И каждый из крупных игроков преследует одну-единственную цель – укрепить свои позиции, при этом ослабив, а еще лучше – вовсе выбив из гонки, конкурента. И в ход идут любые методы, среди которых, пожалуй, отдельного внимания заслуживает такая политическая технология, как провокация. Технология, конечно, не новая, но в очередной раз пришедшаяся ко двору.

 

Шаг вперед и два назад

Не успев поверить даже в потенциальную возможность скорого окончания бушующей несколько лет войны, Сирия в начале апреля начала готовиться к едва ли не самому масштабному за последнее время противостоянию американского и российского оружия на ее территории. И, к сожалению, для этого у Дамаска были все причины.

Приблизительно в это же время Совбез ООН обсуждал потенциальную химическую атаку в Восточной Гуте, ответственность за которую западный мир сразу же возложил на Москву. А потому Сергея Лаврова, главу российского МИДа, настаивавшего на поездке в Думу – где непосредственно и произошла трагедия – экспертов Организации по запрещению химического оружия, которые провели бы расследование и официально подтвердили факт использования отравляющего вещества, не слушали и не слышали.

 

     

Трагедия в Думе

Информация о химической атаке в Думе, унесшей жизни по меньшей мере 70 человек, поступила от вооруженных повстанцев в начале апреля. Именно в это время сирийская армия проводила в окрестностях города – последней неподконтрольной властям территории в Восточной Гуте – операцию против боевиков радикальной группировки «Джейш аль-Ислам». Виновным в применении отравляющих веществ был объявлен Дамаск.

Сразу после этого Вашингтон призвал Россию немедленно прекратить любую поддержку президента Сирии Башара Асада и подчеркнул, что в случае подтверждения информации о применении химического оружия Москва будет отвечать наравне с Дамаском. А затем поступило и заявление МИДа Великобритании, который призвал немедленно начать расследование предполагаемой атаки в Восточной Гуте.

Дамаск свою причастность к трагедии опроверг, возложив вину на экстремистов, против которых и была направлена операция. Кроме того, сирийские власти подчеркнули, что еще раньше обладали информацией о том, что боевики радикальной группировки «Джейш аль-Ислам» готовили инсценировку с применением отравляющих веществ.

В Москве поступившие сведения назвали «информационным вбросом» и «провокацией», направленными на то, чтобы сорвать ранее достигнутые договоренности и вывод боевиков из района Восточной Гуты.

       

        

Запланированный апокалипсис

Именно так назвал ситуацию в Восточной Гуте верховный комиссар ООН по правам человека Зейд Раад аль-Хусейн во время своего выступления с ежегодным докладом на 37-й сессии Совета ООН. Кроме прочего, он также обвинил официальный Дамаск и его союзников в открытии новой «фазы ужаса» в Сирии.

Согласно данным наблюдателей организации, с начала февраля этого года потери среди гражданских лиц в Восточной Гуте составили около 340 человек. И даже несмотря на то, что 24 февраля Совбезом ООН была принята резолюция, вводившая 30-дневное перемирие на территории Сирии, доставка гуманитарной помощи и эвакуация мирных жителей уже в первые дни была сорвана боевиками. Стабилизировать ситуацию удалось далеко не сразу. К счастью, в марте через гуманитарный коридор смогли пройти десятки тысяч людей.

В апреле Федерика Могерини, Верховный представитель Европейского союза по иностранным делам и политике безопасности, после предполагаемой химической атаки в Думе и нанесенного США, Францией и Великобританией авиаудара признала, что после 7 лет сирийского конфликта его решение кажется ей далеким, как никогда, и что сейчас события в Сирии рискуют подорвать мир на всей планете.

 

 

Например, та же Ангела Меркель однозначно заявила, что Германия не нуждается ни в каком дополнительном расследовании – мол, и так все ясно. При этом канцлер хотя и подтвердила, что Берлин окажет поддержку постоянным членам Совбеза ООН, если они примут решение, выходящее за рамки дипломатии, все же однозначно заявила: «Германия не будет участвовать в возможных военных действиях. Я хочу разъяснить это еще раз. Пока никакого решения принято не было. Но мы видим и поддерживаем все действия, которые демонстрируют недопустимость применения химического оружия».

Так что позиция Меркель была далеко не самой категоричной. Впрочем, с Дональдом Трампом в этом вопросе не смог бы соперничать даже Эммануэль Макрон, заявивший, что у Франции есть неоспоримые доказательства (которые, правда, все же нужно перепроверить) того, что в Восточной Гуте было применено химическое оружие. «У нас есть доказательства, что на прошлой неделе, примерно десять дней назад, в Сирии было использовано химическое оружие. Речь идет по крайней мере о хлоре, и применил его режим Башара Асада. Мы не можем допустить, чтобы режимы, думающие, что могут позволить себе все что угодно, даже нарушить международные законы, продолжили действовать», – подчеркнул в своем в интервью телеканалу TF1 хозяин Елисейского дворца.

Но если Макрон все же утверждал, что Франция готова к решительным действиям сразу после того, как информация о химатаке и причастности к ней сирийских правительственных сил будет перепроверена, то Трамп сразу дал понять, что Вашингтон ответит на случившееся вне зависимости от того, какое решение примет Совбез ООН. Президент США немедленно созвал совещание с руководством Пентагона, чтобы рассмотреть все возможные варианты реагирование на произошедшее в Думе. «Мы собираемся принять решение об ответе на чудовищное нападение под Дамаском. Ответ на это будет, и он будет жестким. Я не скажу, когда именно, потому что мне не нравится обсуждать сроки подобных действий», – предупредил Трамп, который за время своего правления окончательно убедил всех, что его слова обычно не расходятся с делом.

 

Заклятые друзья

Собственно, в такой позиции Вашингтона вряд ли можно найти что-то необычное. США и Россия – давние соперники, которые и в Сирии находятся по разные стороны баррикад. А потому скорее должна удивлять их готовность идти на компромисс и действовать сообща, чем вот такое противоборство. История научила всех и каждого, что у крупных игроков мировой политической арены нет другого выбора, как научиться держать каждый удар и неизменно отвечать на него. Более того, даже если не было прямого удара, однако произошедшее хотя бы косвенно затронуло твои интересы или сферу влияния, – отвечать надо. Как и в случае, когда произошедшее могло быть провокацией. Любое проявление слабости будет сразу же использовано против тебя. Каждое проявление силы добавит очки в твою копилку. Именно этого принципа придерживаются сегодня практически все, кто претендует на лидерские позиции. Порой даже не задумываясь о том, что в долгосрочной перспективе подобный подход может обернуться против того, кто его использует.

В условиях затянувшегося ожидания, когда каждый сам за себя, все стремятся укрепить свои собственные позиции. Простой пример: сразу после совместной ракетной атаки, проведенной США, Францией и Великобританией, многие евродепутаты заговорили о «слабости Европейского союза». Все очень просто – Брюссель, по сути, ничего не сделал. Вот Тереза Мэй, которой в настоящий момент очки популярности важны как никогда, практически сразу после заседания Совбеза ООН провела встречу с кабинетом министров, чтобы удостоверится, что ВВС и ВМС Соединенного Королевства приведены в боевую готовность, чтобы поддержать силовые действия против режима Асада. А Брюссель лишь «резко осудил отравление сирийцев в городе Дума» и «с пониманием отнесся к действиям в ответ на это США, Франции и Великобритании».

И сразу же зазвучали голоса о том, что на мировой арене Евросоюз не имеет серьезного политического веса, ведь с ним даже не посоветовались по поводу авианалета. «Эти страны действовали без консультаций с ЕС, а значит, лидеры Евросоюза никак не влияют на решения в области мировой политики. ЕС играет важную роль в гуманитарных вопросах, но он должен активно участвовать и в поиске дипломатических решений», – подчеркнул один из евродепутатов, а его коллеги не без негодования вспомнили обо всех тех, кто в свое время воспрепятствовал созданию армии Евросоюза. Досталось, впрочем, и Макрону, который во время выступления в Европарламенте упомянул, что силовые действия против режима Башара Асада позволили защитить «честь международного сообщества». Впрочем, многие не скрывали, что они как раз просто завидуют Франции, которая приняла в этих действиях непосредственное участие.

 

     

Что будем делать с Пучдемоном?

О том, насколько все непросто в отношениях между странами – членами Европейского союза, свидетельствует и ситуация вокруг бывшего главы Женералитата Каталонии Карлеса Пучдемона, который с момента референдума по вопросу независимости региона находится где угодно, но только не на родине. Например, в Брюсселе. Или в других европейских странах. И это при том, что все это время Мадрид требует от коллег по ЕС экстрадиции опального политика. Вот только выполнить требования Испании означает серьезно подорвать свою репутацию на международной арене, потому никто и не спешит сделать этот шаг.

Вот, например, Финляндия, на территории которой Пучдемон находился в момент выдачи евроордера на его арест, подтвердила, что получила запрос, а после начала обмен дополнительной информацией с Испанией, который длился ровно до того момента, пока политик не покинул страну. В итоге бывший глава правительства Каталонии был задержан только в Германии, на границе с Данией. Тут уж, как говорится, выбора не было. Чуть позже Высший земельный суд Шлезвиг-Гольштейна освободил Карлеса Пучдемона под залог в 75 тыс. евро, обязав его не покидать Германию без разрешения прокуратуры и регулярно отмечаться в полиции. Суд также постановил, что выдача политика Испании по статье «Подстрекательство к мятежу» невозможна. Но вот второе обвинение – в растрате государственных средств – вполне позволяет это сделать.

В общем, перед Германией стоит непростой выбор: экстрадировать Пучдемона в Испанию или все же поссориться с Мадридом?

               

     

Недипломатические отношения

Но вернемся к теме провокации как политической технологии. Ее популярность на мировой арене объясняется множеством факторов. Например, возможностью использовать эту технологию и для защиты, и для нападения. Схема проста: как только что-то случается, один из крупных игроков обвиняет в произошедшем своего соперника, а тот, в свою очередь, заявляет о своей непричастности и провокации со стороны конкурента. Эта карта, стоит признать, разыгрывается политиками с завидной регулярностью. Вот только, как уже было отмечено, в наши дни ограничиться только заявлениями не получается – практически всегда приходится подкреплять свои слова делом.

Все это в очередной раз продемонстрировало «Дело Скрипалей», в результате которого НАТО на треть сократил состав миссии России при альянсе, более 30 стран и организаций выслали российских дипломатов и, конечно же, получили зеркальный ответ от Москвы. А началось все с отравления бывшего полковника ГРУ Сергея Скрипаля и его дочери Юлии в небольшом английском городке Солсбери. Сергей Скрипаль, который в 2006-м был осужден в России за государственную измену в пользу Великобритании, проживает в этой стране с 2010 года, после помилования и обмена шпионами между Россией и США. 4 марта 2018-го он и прилетевшая к нему в гости дочь были отравлены нервно-паралитическим веществом и госпитализированы в бессознательном состоянии. Третьей жертвой отравления стал сержант криминальной полиции Ник Бейли, который первым прибыл на место преступления. Практически сразу же Лондон обвинил в произошедшем Москву, не предоставив при этом никаких веских доказательств.

Ну а дальше события развивались с невероятной скоростью. 12 марта Тереза Мэй в своем докладе в палате общин заявила, что Сергей Скрипаль и его дочь пострадали от боевого отравляющего нервно-паралитического вещества «Новичок». Тогда, правда, премьер-министр говорила только о «высокой вероятности» причастности России к этому. Через 2 дня Мэй официально обвинила Москву не только в покушении на убийство, но и в нарушении Конвенции о запрещении химического оружия. Накануне президент США Дональд Трамп в телефонном разговоре с британским премьером высказал свою солидарность с позицией Соединенного Королевства. При этом никаких доказательств по-прежнему представлено не было. От предложенного совместного российско-британского расследования дела Лондон отказался. Дипломатический скандал, назревавший уже больше недели, разразился.

Тереза Мэй объявила, что из Великобритании будут высланы 23 российских дипломата, которых Лондон считает сотрудниками разведки. Кроме того, было объявлено о приостановлении двусторонних контактов с российскими властями на высоком уровне. Меньше чем через 2 недели Трамп продемонстрировал свою поддержку на деле и предложил начинать собирать чемоданы 60 российским дипломатом. Также было закрыто посольство РФ в Сиэтле. Вслед за этим о схожих мерах заявили и многие европейские страны. Однако нашлись и те, кто отказался обвинять Россию. Например, Австрия, МИД которой при этом рассказал о серьезном давлении со стороны Лондона. Или Новая Зеландия, которая выразила поддержку Терезе Мэй и осудила отравление, однако подчеркнула, что на ее территории нет российских шпионов, а потому и высылать некого.

Но шутки шутками, а следующий шаг был за Москвой. А потому сначала в родные пенаты отправились 23 британских дипломата, а потом и их коллеги из других западных стран. Посольство США в Санкт-Петербурге было закрыто.

 

 

Эта история, конечно же, еще не закончена. Так что сейчас мир находится в ожидании ее развязки. Как и в ожидании следующего шага в Сирии. Или решения Германии, от которого будут зависеть ее дальнейшие отношения с Мадридом и Брюсселем. Можно ли говорить о том, что все эти события, наступив, станут судьбоносными? Сложно сказать. Чему действительно смогла научить современная политика, так это критическому мышлению и умению относиться к любой новости и заявлению с долей здорового скептицизма. Ну и, пожалуй, восхищению теми, кто даже на современной политической арене умеет не рубить сгоряча и проявляет готовность поступиться собственными интересами в пользу общей стабильности и безопасности.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.