И будет Господь, Бог твой, изгонять пред тобою

народы сии мало-помалу;

не можешь ты истребить их скоро,

чтобы не умножились против тебя полевые звери.

(Второзаконие 7:22)

 

За всю свою историю человечество помнит множество жестоких серийных убийц, палачей, тиранов. Но есть ли какая-то высшая точка зверства, на которое способен человек? Вероятно, если и существует дно морали, то его давно пробило преступление, которое до середины XX века даже не имело названия. Ныне же имя ему – геноцид.

 

Преступление без названия

До 1944 года понятия «геноцид» не существовало, хотя событий, попадающих под его описание, история видела немало. Ближе к концу Второй мировой польский юрист Рафаэль Лемкин нашел подходящее определение для зверств нацистов. Для нового термина он соединил греческое слово genos («род, племя») и латинское caedo («убиваю»). Спустя год это слово уже использовалось в протоколах Нюрнбергского процесса.

Ужасные события холокоста получили широкий мировой резонанс, и в 1948 году ООН присвоила геноциду статус международного тягчайшего преступления против человечности. Согласно «Конвенции о предупреждении геноцида и наказании за него», цель такого преступления – уничтожить национальную, этническую, расовую или религиозную группу. Это может быть:

–          убийство членов такой группы;

–          причинение серьезных телесных повреждений или умственного расстройства членам такой группы;

–          предумышленное создание для какой-либо группы таких жизненных условий, которые предполагают ее полное или частичное физическое уничтожение;

–          применение мер, рассчитанных на предотвращение деторождения внутри такой группы;

–          насильственная передача детей из одной группы в другую.

Конвенцию ратифицировали более 20 государств, и в 1951 году она вступила в силу. Казалось бы, человечество осознало ужас геноцида, повторяя после Второй мировой: «Больше никогда!» Однако оказалось, что Нюрнбергский процесс и инициативы ООН вовсе не поставили точку в этой истории.

Кроме того, полагать, что уничтожение рас и этнических групп началось только в XX веке – по меньшей мере ошибка. История геноцида тянется мрачным следом за человечеством с начала времен и продолжается по сей день.

 

Не убий

У многих геноцид ассоциируется с более современной эпохой: нацистская Германия, зачистки в Руанде… Однако жестокие этнические расправы существовали еще в библейские времена.

Переселение евреев в Египет совпало с правлением так называемой гиксосской династии, основанной кочевниками-скотоводами. Неудивительно, что при такой верхушке власти главным министром при фараоне смог стать Иосиф, выбившийся наверх из семьи пастухов. Ведь «природные» египтяне презирали пастушьи народы. Вслед за Иосифом в Египет подтянулось и все его огромное семейство. Иудейская диаспора росла и крепчала. А чтобы в случае чего найти в них союзников, правители-гиксосы дарили им земли и всячески помогали обустроиться. Но внезапно из Фив вышло освободительное движение и свергло правящую династию. И иудеи поняли, что хорошие дни для них закончились.

Новые правители подозрительно и презрительно относились к сынам Израилевым. На них обрушились жестокие притеснения, преследование и угнетение. А ближе к событиям Книги Исхода египетский фараон и вовсе приказал уничтожать всех новорожденных мальчиков из племени израильтян. В центре этой зачистки оказался младенец Моисей, который чудом спасся от деспотизма фараона и был усыновлен его дочерью. Однако он рос и продолжал страдать, наблюдая за тем, что приходится терпеть его народу. Однажды, убив египетского надсмотрщика, он скрылся на Синайском полуострове, примкнул к полукочевому народу мадианитян, которые славились огромными стадами верблюдов, и даже взял в жены дочь местного вождя и жреца.

Однако вдруг Моисей получил Божье знамение и отправился спасать свой народ из Египта. Израильское племя покинуло фараона и стало продвигаться к Земле обетованной. Но далеко не все правители поддерживали их. Согласно библейскому рассказу, царь Валак услышал, что иудеи истребили народ амореев. Чтобы спасти своих людей, он попросил прорицателя проклясть бывших рабов. Ясновидящий этого не сделал, однако посоветовал Валаку поступить хитрее: пусть женщины совратят израильских мужчин, и тогда бог сам отвернется от них. Согласно плану прорицателя, мадианитянки, чей народ дружил с Валаком, приглашали мужчин-иудеев в городки на праздники и обольщали их, что по израильским законам считалось преступлением. Эта провокация не только стоила мадианитянам хороших отношений с Моисеем, но и, по сути, стерла их с лица земли.

Хотя Моисей был женат на дочери вождя мадианитян, остановить эту войну он не мог. Глас свыше повелел совершить мщение над народом – и люди Моисея убили всех мужчин и сожгли все их селения. Награбленный скот, добычу, а также плененных женщин и девочек они доставили к Моисею, на что тот ответил: «Для чего вы оставили в живых всех женщин? <…> Убейте всех детей мужского пола и всех женщин, познавших мужа на мужеском ложе, убейте; а всех детей женского пола, которые не познали мужеского ложа, оставьте в живых для себя». Так, в результате глобальной чистки от всего мадианитянского народа осталось только 32 тыс. девочек, которых, как и всю остальную добычу, распределили по всей общине для дальнейшей ассимиляции.

По словам Адама Джонса, доцента Университета Британской Колумбии, истребление мадианитян служит ярчайшим примером геноцида античного периода: уже в те времена подобное совершалось не только ради уничтожения других народов, но и для эксплуатации представителей этих народов, обычно женщин или девочек.

Чуть позже похожим образом будет уничтожен народ Ханаана войсками под предводительством наместника Моисея, воина Иисуса Навина. Аналогично уничтожил и превратил в рабов жителей Карфагена Древний Рим.

 

«Убивайте всех, Господь отличит своих»

По мнению многих историков, еврейские погромы во время Первого крестового похода были первой вспышкой массового народного антисемитизма. Хотя подобные настроения существовали в Европе веками, массового жестокого противостояния христиан и иудеев до этого не наблюдалось.

После того как папа Урбан II на Клермонском соборе в 1095 году призвал отвоевать Святую землю и покарать праведным мечом не только мусульман, но и всех других иноверцев, во всей Западной Европе начался настоящий религиозный психоз. Озвученный призыв к войне с неверными лег на благодатную почву: первые иудейские общины во Франции были атакованы еще за полгода до начала походов. Общественное настроение очень быстро вышло из-под контроля и стало неуправляемым. По словам хроники средневекового монаха Сигеберта из аббатства Жамблу, «пока евреи не крестятся, не сможет разразиться война во славу Господа. Тех, кто откажется, нужно лишить своих прав, убивать и изгонять из городов».

Многие христиане вместо того, чтобы уезжать за тысячи километров от дома и бороться за свою веру невесть где, предпочли начать с неверных, живших поближе. Погромы часто носили и более практичные мотивы: крестоносцам было нужно оружие и облачение, и они становились должниками еврейских ростовщиков. А так вроде и платить не придется, и святую цель поддержали. Беспорядки множились, и в конце концов даже император Генрих IV приказал всем герцогам и епископам защищать иудеев от крестоносцев. Однако, когда в Рейнскую область хлынули французские армии, крестьяне и чернь, сдержать их было уже невозможно.

Епископы и власти городов действительно пытались унять праведный гнев крестоносцев и прятали еврейские общины в крепостях (иногда – за очень большую плату), однако это не помогало. Всех, кто отказывался принять крещение, убивали на месте. Давид Ганс, знаменитый еврейский историк и астроном XVI века, пишет: «В тот год волна погромов и преследований прокатилась по всей Германии, Франции, Италии, Испании, Англии, Венгрии и Богемии. Эти преследования были беспрецедентны по своей жестокости». В погромах погибли от 5 до 12 тысяч иудеев.

Однако не только сыны Израилевы пострадали во время крестовых походов от своих убеждений. В первой половине XII века на юге Франции распространилась так называемая альбигойская ересь. Альбигойцы (или катары) отрицали культы святых, мучеников, поклонение изображениям и мощам, избегали убийства (в том числе животных) и даже лжи, считая все грехи одинаково тяжкими. Все попытки церкви устроить публичные диспуты с последующим маканием катаров в лужу заканчивались провалами. Не помогли ни миссионеры в 1178-м и 1181-м, ни объявление катарства ересью в 1179-м. Над Святым престолом сгущались тучи.

Когда на юге Франции убили пару папских легатов, решение было найдено быстро. Король Франции Филипп Август напомнил папе Иннокентию III, что когда-то в прошлом Карл Великий освободил Рим от захватчиков, так что неплохо бы вернуть должок и смести с лица земли новых еретиков. Сказано – сделано. Папа объявил новый крестовый поход, который затянулся на 20 лет. Было разорено 5 графств и провинций, уничтожено множество памятников архитектуры, литературы и изобразительного искусства, а о человеческих жертвах и говорить нечего. Скажем, Лангедок смог восстановить прежний уровень населения только через 400 лет. Действия крестоносцев против катаров отличались особой жестокостью. Достаточно только вспомнить фразу Арно Амори, папского легата, которого спросили при штурме города Безье: «Как же нам отличить еретиков среди 15 тысяч жителей?» Арно ответил: «Убивайте всех, Господь узнает своих». Так и поступили. Ради альбигойцев был создан особый церковный суд, который станет кошмаром для инакомыслящих на долгие века – Святая инквизиция. По сути, ее действия, как и действия крестоносцев в Рейне или Лангедоке, можно рассматривать как геноцид.

 

Мушкетом, оспой и крестом

Когда Колумб высадился на одном из Багамских островов и встретил его жителей, он записал в своем дневнике: «Эти люди ни в чем не испытывали нужды. Они заботились о своих растениях, были искусными рыбаками, каноистами и пловцами. Они строили привлекательные жилища и держали их в чистоте. Эстетически они выражали себя в дереве. У них было свободное время, чтобы заниматься игрой в мяч, танцами и музыкой. Они жили в мире и дружбе. …Эти люди ходят, в чем их мать родила, но добродушны… их можно сделать свободными и обратить в нашу Святую Веру. Из них получатся хорошие и искусные слуги».

За первые два десятка лет после высадки Колумба на острова Карибского моря от рук колонизаторов погибли миллионы людей. Уничтожение коренного населения Америки считается сегодня самым продолжительным и опустошительным актом геноцида за всю историю человечества.

В свою вторую экспедицию Колумб прибыл с 1500 людьми на борту, а также с большой партией мастифов и борзых, натасканных на человека. Экспедиция занялась поисками золота и установлением новых порядков. Испанцы практически не встречали сопротивления – и захваченный народ пал жертвой жадности колонизаторов. Приехавшие гости не только насаждали свои законы, но и всячески демонстрировали, кто здесь хозяин, часто жестоко и кроваво. Современный американский писатель и политический активист, потомок племени чероки Уард Черчилль пишет: «Испанцы бились об заклад, кто сможет одним ударом рассечь человека надвое или срубить ему голову, или они вспарывали животы. Они за ноги отрывали младенцев от материнской груди и разбивали их головы о камни…. Других детей они нанизывали на свои длинные мечи вместе с их матерями и всеми, кто стоял перед ними». Ни от одного эсесовца на Восточном фронте нельзя было потребовать большего рвения. Нацистам не надо было ничего изобретать – достаточно было просто копировать. Сохранилось письмо одного испанца, описывающее события тех лет: «…когда я вернулся из Картахены, я встретил португальца по имени Рохе Мартин. На крыльце его дома висели части разрубленных индейцев для кормежки его собак, как будто они были дикими зверьми…»

Для пущего обогащения колонистов и устрашения аборигенов Колумб издал закон, согласно которому все индейцы старше 14 лет должны раз в квартал платить дань золотом или хлопком. Взамен они получали жетон, на котором указывалась дата последней оплаты. Через три месяца индеец должен был платить снова. Если же дата на жетоне оказывалась просрочена, ему отрубали руки и отправляли обратно в деревню умирать. Выполнить требования этого закона было нереально, и ряды аборигенов косил голод.

Один из мифов о заселении Америки рассказывает о том, что европейцы привезли с собой зараженные оспой одеяла, раздали их местным и тем самым истребили большую часть коренного населения. Но на самом деле никаких одеял не требовалось: солдаты, строители и животные, прибывшие на континент, сами были разносчиками смертельных заболеваний, которые практически стерли с лица земли народы, не имеющие к ним иммунитета. Можно было увидеть целые поселения, полные трупов людей, погибших от оспы, тифа, гриппа, бубонной чумы. Существуют мнения, что до 95% коренного населения Америки умерло из-за привезенных туда инфекций.

Подсчет жертв американского геноцида осложняется тем, что точных данных о количестве людей, живших в Новом Свете до прихода туда Колумба, нет. По разным оценкам за время колонизации было уничтожено от 2 до 15 млн. индейцев. А если считать тех, кто погиб от болезней, то некоторые историки называют цифры и до 100 млн. Политолог Рудольф Раммел, профессор Гавайского университета, заявлял: «Даже если эти цифры хотя бы отдаленно отражают реальные, покорение Америки можно считать одним из самых кровавых и продолжительных геноцидов в мировой истории».

 

Больше никогда?

С 20 ноября 1945 года по 1 октября 1946 года Международный военный трибунал рассматривал дела немецких военачальников, обвиняемых в преступлениях против мира и человечности. По сути, это был первый в своем роде международный суд, который обвинял государственных представителей. Впервые в документах упомянули слово «геноцид», а вскоре его признали отдельным преступлением. Казалось бы, с таким огромным шрамом на лице человечество должно опомниться и получить навек прививку от жестокости. Оказалось, что только казалось.

По некоторым данным преступления против граждан совершались еще во время холодной войны. Однако государства, подписавшие Конвенцию о геноциде, смотрели сквозь пальцы на «мелочи». Возможно, угроза ядерной войны казалась им проблемой куда более острой. Однако события 90-х в Югославии и Руанде игнорировать было уже невозможно.

Конфликт в Боснии, начавшийся в 1991 году, сопровождался атаками на мирное население. Со времен Второй мировой войны Европа не видела подобной жестокости. Апогеем зверств стала резня в Сребренице. В начале 1992-го небольшой шахтерский городок находился под контролем Югославской народной армии, однако уже в мае он был занят войском боснийских мусульман и через год превратился в мусульманский анклав на территории Сербской Республики. В 1995-м вооруженные силы сербов начали сжиматься вокруг Сребреницы. Женщины и дети были эвакуированы из города, практически все мужчины остались. Днем позже их отправили на допросы, чтобы узнать, нет ли среди них военных преступников. А спустя какое-то время появилась информация: сербы массово вырезали мусульман в городе. Точное число жертв установить не удалось: все были похоронены в братской могиле. По разным оценкам количество погибших достигало от 7 до 11 тыс. События в Сребренице были признаны геноцидом только в 2007-м, 12 лет спустя.

Примерно одновременно с югославской резней разворачивались жестокие события в другой части мира. Всего за 100 дней в Руанде, Восточная Африка, был уничтожен миллион человек – примерно 10 тыс. человек в день.

На территории современной Руанды издавна жило два племени – тутси и хуту. Со временем тутси стали правящим народом, а хуту – рабочим. Положение последних становилось все хуже, и наконец в 1959 году прогремел бунт – и хуту захватили власть в стране. Периодически вспыхивали партизанские войны, царило беспокойство, но наконец в 1993-м два народа заключили хрупкий мир. Однако радикальные хуту были недовольны условиями соглашения. Они всячески разжигали ненависть к тутси среди соплеменников, создавали молодежные военные группы и раздавали мачете «для самообороны». Пропаганда велась совершенно открыто. «Все, кто это слушает: вставайте и боритесь за нашу Руанду. Сражайтесь с любым оружием, которое сможете найти: если у вас есть стрелы, то со стрелами, если есть копья, то с копьями. Мы все должны бороться с тутси. Мы должны прикончить их, истребить их, вымести их из нашей страны», – звучало по радио в 1994 году.

Руанда буквально стояла на бочке с порохом. Искрой стало убийство президента страны, в котором тут же обвинили тутси. Радикалы убили премьер-министра, которая по закону должна была исполнять обязанности главы страны, и сказали, что теперь они сами наведут порядок. Позже официальное расследование смерти президента покажет, что его самолет сбили радикальные хуту, искавшие повод для открытого конфликта.

Уже через несколько часов захватившие власть агрессоры командовали по радио: хватайте мачете, убивайте своих соседей-тутси. Тот же самый приказ был отдан военным и жандармерии. В течение 100 дней под нож попали мужчины и женщины, старики и дети – хуту не щадили никого. На дорогах были поставлены контрольно-пропускные пункты. Если в паспорте напротив национальности стояло «тутси» – человека убивали на месте, а труп оставляли на дороге или скидывали в реку. Многие были убиты своими соседями, коллегами по работе, бывшими друзьями или даже родственниками по браку. Женщин захватывали в сексуальное рабство и убивали спустя недели истязаний и пыток. Многие из тех, кто остался жить, родили от насильников детей или заразились СПИДом. Сохранилось множество свидетельств от пострадавших, и все они говорят о жестоких зверствах: «Я не знаю, за что меня преследовали, но тогда мне казалось, что бежать – это единственный выход. Сейчас я понимаю, что я должна была остаться и разделить участь своей семьи. Все мое тело было в ранах от дубинок и мачете, но я всегда убегала от тех, кто их держал. Меня насиловали и бесчестили, но я находила в себе храбрость убегать и жить дальше. Вы можете решить, что я смелая и отважная. Да, я действительно смотрела смерти в лицо. Я заплатила страшную цену за то, чтобы выжить. Но, с другой стороны, мне просто повезло. Я не видела, как они убили мою семью. Не видела, как они упражнялись в стрельбе, используя маленьких детей в качестве мишеней. Такое никогда и ни с кем не должно происходить. Я – одна из той толпы мертвецов, только я еще не похоронена. Я – живое напоминание о том, что случилось с миллионом других людей».

Казалось бы, государства, подписавшие Конвенцию о геноциде, должны были остановить этот ужас. Почему же зверства в Руанде продолжались целых 100 дней? Причины назывались разные. Америка на просьбу вмешаться ответила: «Традиционная приверженность США к свободе слова не согласуется с такими мерами». Совбез ООН запретил миротворческой миссии «вмешиваться во внутренние дела государства». Когда же Организация Объединенных Наций все же признала события геноцидом (к тому времени уже было убито 500 тыс. человек), то все никак не могла договориться с США о цене на танки, на которых должны были прибыть в Руанду военные. А тем временем хуту вырезали население, не стесняясь иностранных журналистов и наблюдателей. Когда ООН все же вошли с посылом мира в африканскую страну, им оставалось только восстанавливать порядок на улицах и помогать убирать мертвые тела. Спустя пять лет глава ООН Кофи Аннан публично принес извинения жителям Руанды за преступное бездействие организации.

 

При виде первого атомного взрыва Роберт Оппенгеймер вспомнил строки древнеиндийской поэмы: «Я стал смертью, разрушителем миров». Однако даже ядерное оружие нового поколения не может сравниться с той разрушительной силой, которую несет в себе человеческая ярость и жестокость. Ждать ли миру новых, невиданных ранее преступлений? Падут ли новые народы жертвой геноцида? Или все же больше никогда?