Часы у собора Парижской Богоматери пробили полночь. Лучшее время для дуэли. С последним ударом на пустынную Королевскую площадь выехали три всадника. Двое из них – секунданты – направили коней к молчаливым фигурам, закутанным в черные плащи. Вдруг тишину разорвал крик: «Засада!» В ту же секунду плащи полетели на землю. Под черной тканью скрывалась форма гвардейцев кардинала! Площадь мгновенно заполнилась солдатами. Они взяли дуэлянтов в кольцо. Казалось, что выхода нет…

     Похоже на один из авантюрных романов? Но все это было на самом деле. Главного героя этой истории называли первой шпагой Европы. Кардинал Мазарини предлагал ему службу. Анна Австрийская писала ему письма. Шведский король пытался женить его на своей родственнице. Двести лет спустя многие эпизоды его жизни будут увековечены в романе «д’Артаньян и три мушкетера». И мало кто, читая бессмертные строки Дюма, сможет себе представить, что у знаменитого гасконца был белорусский прототип.

 

«Ах, много сударь, много… Восемнадцать!»

На прощанье отец сказал д’Артаньяну: «Благословляю вас в дорогу. Вослед врагам всегда найдутся и друзья. Деритесь там, где можно, и уж, конечно, там деритесь, где нельзя…» Эта романтичная сцена брала за душу каждого, но реальная жизнь оказалась не похожа на приключенческие романы… Она была намного интересней.

Отец Богуслава Радзивилла умер в 1620 году, за несколько месяцев до рождения своего сына. Перед смертью старик оставил строгие указания по воспитанию наследника. Матери воспрещалось вывозить мальчика в любые католические страны, пока тот не достигнет совершеннолетия. Юноша был обязан получить кальвинистское образование в виленской школе, построенной его прадедом Николаем Радзивиллом Черным. По мнению отца, эти меры должны были сделать из Богуслава благовоспитанного и скромного юношу, оберегающего традиции богатой семьи.

Но молодой Радзивилл не вынес скучной жизни «на всем готовом». Его терзала жажда славы и приключений. Потому, получив свидетельство об образовании, князь не вернулся в родовое гнездо – он отправился путешествовать.

Первым делом Богуслав посетил страну цветов – Нидерланды. Правда, тюльпаны не слишком интересовали юношу. Гораздо занимательней была война, которую голландцы в то время вели с испанцами. Слава о полководческих талантах их предводителя – принца Фридриха Оранского – разошлась далеко за пределы страны и достигла Речи Посполитой. Его ставка считалась лучшей школой военного искусства во всей Европе. Будучи знатным человеком, Радзивилл мог остаться просто сторонним наблюдателем при штабе. Но Богуслав бросился в самую гущу событий. Он участвовал в вылазках, сражался в пешем и конном строю, компенсируя недостаток опыта безрассудной храбростью. Отважный литвин заслужил не только уважение офицеров, но и дружбу самого Фридриха Оранского.

В восемнадцать лет д’Артаньян явился к капитану королевских мушкетеров с просьбой о зачислении в полк в чине рядового. На восемнадцатилетие Богуслава к нему пришел принц и предложил стать командиром полка…

Радзивилл хотел военной славы, но принять предложение Фридриха означало бы надолго привязать себя к одному месту. А ведь жизнь только начиналась, и столько всего еще хотелось увидеть… В итоге, Богуслав вежливо отказался и через несколько дней отбыл в Париж.

 

«Я дерусь… Просто потому что я дерусь…»

Официальным поводом для отъезда стало приглашение на крестины будущего Людовика XIV. К тому же в войне между Испанией и Нидерландами наступило временное затишье, и слуцкий князь счел это отличной возможностью развеяться.

Спустя месяц разгульные попойки и душные светские приемы в городе любви наскучили Богуславу. Отпрыск дворянского рода записался в рыцарскую академию, чтобы немного подучиться придворным манерам и французским танцам. Юноша и не подозревал, что в стенах академии овладеет совсем другим искусством. Мастер Сен-Анже считал Радзивилла самым способным учеником из всех, с кем ему приходилось работать. Данные от рождения Богуславу грация и легкость движений были великолепной основной для рождения непревзойденного фехтовальщика!

Незнакомому человеку молодой Радзивилл мог показаться всего лишь избалованным юношей в тщательно завитом парике. Надушенный и нарумяненный, он производил, скорее, впечатление придворного щеголя, нежели достойного противника. Однако те, кто видел его в бою, с трепетом говорили о «булатном клинке в бархатных ножнах».

Страсть и ярость наполняли Богуслава, как только он брал в руки шпагу. Дуэли стали наркотиком, ради которого он жил. Этому способствовал и вспыльчивый характер. Всякий, кто позволял себе усмешку или дерзкий взгляд его в адрес, неминуемо подписывал себе приглашение на поединок.

В то время высшим мастерством среди дворян считалось коснуться щеки противника клинком. Большинство дуэлей проводились до первой капли крови, однако порой поединки заканчивались и смертью. В одной из схваток Радзивилл смертельно ранил бретера принца ла Тремуйля. Всесильный кардинал Ришелье усмотрел в этом поступке оскорбление королевской семьи. Поэтому Богуславу пришлось спешно удалиться на Туманный Альбион.

В Британии дуэлянта ласково приняла английская королева. Ему выделили покои по соседству со шведом по имени Карл Густав. Молодые люди вместе охотились и любили попрактиковаться в фехтовании. Это стало началом прочной дружбы, которая впоследствии изменит лицо всей Европы. Но все это будет потом. А пока Богуслава интересовали только шпага… и женщины.

 

«Перед грозой так пахнут розы…»

Вернуться во Францию Радзивилл смог лишь после смерти кардинала Ришелье, когда его пост занял более отходчивый Мазарини. После вынужденного изгнания Богуслав старался держать себя в руках. Тягу к холодному оружию и поединкам он заменил влечением к прекрасному полу. Ни одна юная прелестница или замужняя дама не могла устоять перед очарованием «восточного князя».

Королева Анна Австрийская пыталась обуздать пыл Радзивилла женитьбой. Она даже сватала ему двух аристократок из знатных родов – княжну Шарлотту де ля Форс и герцогиню Маргариту де Роган. Однако родители девушек были против того, чтобы выдать их за кальвиниста из далекой страны. Кроме того, за слуцким магнатом шлейфом тянулась весьма нелестная репутация. Ходили слухи, что его любовницей стала сама принцесса де Кантекруа, женщина редкой красоты и весьма опытная в любовных делах. Она была намного старше Богуслава, но князя это нисколько не смущало…

Принцессы любят дорогие подарки… Де Кантекруа обожала редкие сорта роз. В те времена привычные нам цветы стоили баснословных денег. Чтобы обеспечить даме должные знаки внимания, Радзвиллу даже пришлось заложить свое столовое серебро. Об этом узнал некий граф де Рие, которому юный дворянин, по слухам, перешел дорогу. Прямо на королевском балу де Рие обозвал Богуслава «торговцем ложками». Князь ответил прямым ударом в челюсть. На шум толпы прибежал кардинал Мазарини. Он попытался помирить благородных сеньоров, но де Рие говорить уже не мог. А потому молча бросил Радзивиллу перчатку.

Секунданты условились о месте и времени дуэли. Драться договорились вместе с друзьями – двенадцать на двенадцать. Под покровом ночи две группы дворян выстроились на отдаленном пустыре. Но как только шпаги покинули ножны, послышался топот множества ног. С факелами на пустырь выбежали гвардейцы…

Знакомая завязка, не правда ли? Вот только в книге герои Дюма дали гвардейцам отпор и помирились. В жизни граф де Рие убрал шпагу в ножны и подал Богуславу руку. Но вот перчатку забирать отказался. По кодексу того времени, это могло означать лишь одно: дуэль будет продолжена.

 

«Нет такого народа, который я бы не смог посадить в Бастилию»

Через год Радзивилл получил от графа письмо. Тот писал, что желает драться с обидчиком инкогнито в маленьком приграничном городке Саисан. Радзивилл отправился в дорогу. Некоторые эпизоды этого путешествия до боли напоминают вояж мушкетеров за алмазными подвесками. Например, по дороге на Радзивилла трижды нападали наемные убийцы, подосланные де Рие. А в самом городе князя ждало разочарование. Его противник попросту не явился.

Над графом уже начали посмеиваться и в открытую называть трусом. Тогда Богуслав вновь получил приглашение на поединок. Темной февральской ночью он вместе со своими друзьями отправился к Королевской площади… Исход был предрешен: вместо своего противника Радзивилл встретил там засаду…

На этот раз стычке помешала графиня де Рие. Узнав о готовившейся схватке, она попросту испугалась за мужа, ведь Радзивилл слыл непобедимым фехтовальщиком. И поскольку в то время дуэли были официально запрещены, супруга пожаловалось герцогу Анжуйскому. Тот в свою очередь уведомил о времени и месте поединка капитана гвардии. В результате графа де Рие арестовали по дороге и увезли в Венсенский замок. А Богуслава Радзивилла взяли с поличным и отправили в Бастилию.

Крепость Бастилия считалась самой грозной и неприступной тюрьмой в мире: восемь абсолютно гладких башен уходили в широченный ров глубиной более восьми метров. В XVII веке здесь побывали самые знаменитые люди Франции – философы и публицисты, маркизы и герцоги, генералы и мушкетеры. Ни суда, ни следствия для заключения не требовалось. Хватало лишь устного указания короля или кардинала.

В народе говорили: «Оттуда выходят только ногами вперед». Но Радзивилл оказался на свободе уже через шесть дней. По Парижу поползли слухи о его дерзком побеге. На самом деле за слуцкого князя заступилась Анна Австрийская. Она убедила кардинала Мазарини, что умение юноши общаться с холодным оружием принесет больше пользы на полях сражений, чем в камере. Вскоре на имя Богуслава Радзивилла был выписан патент командующего немецкими и польскими полками, состоявшими на французской службе. Несмотря на легендарную скупость кардинала, к патенту прилагалась ежегодная премия в размере 30 тыс. ливров. Для сравнения, д’Артаньяна при Мазарини ценили ровно в сто раз дешевле. В год он получал всего 300 ливров.

Впрочем, подобно молодому д’Артаньяну, слуцкий князь «отказался играть на стороне кардинала». Причиной тому стало письмо, полученное им сразу после выхода из Бастилии. Радзивилл ни на минуту не забывал о своей родине. И как только государь Речи Посполитой призвал его к себе, Богуслав отбыл домой…

 

«На сегодня хватит дуэлей!»

В 1649 году на родине князя начали происходить события настолько серьезные, что дуэль с французским графом показалась Радзивиллу детской шалостью. В Запорожской Сечи восстали казаки под предводительством Богдана Хмельницкого. Великий гетман Николай Потоцкий писал в своем военном дневнике: «Не было ни одной деревни, ни одного города, в котором не раздавались бы призывы к своеволию». Войско Хмельницкого росло с каждым днем. Во всей стране крестьяне жгли дворцы, грабили имения и показательно линчевали местных евреев.

Богуслав Радзивилл даже представить не мог, что восстание достигнет таких масштабов. Своим первейшим долгом он посчитал защиту вотчины от набегов мятежников. В Слуцке князь отдал приказ о перестройке цитадели – части внешних укреплений города, имевших важнейшее стратегическое значение. Также он постановил обновить водяные рвы, которые за долгие мирные годы изрядно обмелели. В гарнизон были приглашены на службу отряды наемников из Англии, Германии, Шотландии, Венгрии и Швеции. После этого Богуслав стремглав поскакал к своему кузену Янушу, который собирал войско.

Богдан Хмельницкий тоже не сидел сложа руки. В короткие сроки он организовал для крестьян военные лагеря, где из них делали настоящих солдат. Но этого было недостаточно. Победы сменялись поражениями. Ни одна из сторон так и не смогла добиться преимущества. Тогда украинский гетман принял решение просить поддержки у русского царя.

 

«Я задержу их, ничего! Один за всех…»

В начале 1654 года в Переяславле был созван большой совет. Через несколько дней представители собрания дали клятву быть «вечными подданными его царскому величеству всероссийскому и наследникам его». Москве этот союз был очень кстати. В скором времени на территорию Речи Посполитой вступила огромная армия Алексея Михайловича Тишайшего. Войско Великого княжества возглавили Радзивиллы.

С тяжелыми боями литвины отступили к столице. Однако, несмотря на огромный численный перевес нападавших, гарнизон Вильно отказался сдаваться. Первое сражение Радзивиллы дали в предместьях, затем закрепились на стенах. Но даже когда те были захвачены, солдаты продолжили сопротивление. Бои велись за каждую улицу, каждый дом. Радзивиллы до последнего сдерживали штурмующих, ожидая помощи из Польши и эвакуируя местных жителей. Но помощь так и не пришла. В конце концов, последние защитники перешли мост через реку Вилия и подорвали его за собой. Столица Великого княжества пала, а перед Богуславом встал вопрос: что делать дальше?

В этот момент свою помощь литвинам предложили шведы. Взамен они требовали значительную часть Прибалтики и все захваченные польские земли. Радзивиллы решили, что это единственный шанс для их страны остаться независимой, а потому отправились на переговоры.

Богуслава приняли при дворе как дорогого гостя. Ведь королем Швеции в 1654 году стал тот самый Карл Густав, с которым слуцкий князь подружился при английском дворе. Вскоре шведы вступили в войну против Польши и Московии.

 

«Для Атоса это слишком много… а для графа де ла Фер – слишком мало»

Шведское войско вошло в Польшу, почти не встретив сопротивления. Местные магнаты и большинство шляхты признали власть Карла Густава и капитулировали. Король Ян Казимир ретировался в Силезию. В июле 1655 года  Варшава и Краков пали, а Богуслав Радзивилл был назначен фельдмаршалом.

Но весной 1656 года польское сопротивление смогло собрать достаточно войск, чтобы дать отпор захватчикам. Князь Богуслав оказался в самом центре сражения. В течение месяца он помогал шведской армии удерживать Варшаву. Когда же город был захвачен, слуцкий князь лишь чудом избежал плена.

Карл Густав настаивал на немедленном контрударе, но Богуслав посоветовал не спешить. Он понимал, что уставшие польские солдаты скоро захотят домой. Надо было лишь измотать их к генеральному сражению, которое состоялось 28 июля.

Во время боя в окружение Карла Густава пробился польский гусар Якуб Ковалевский и попытался ранить короля копьем. Но реакция, отточенная на дуэлях во Франции, не подвела – Богуслав выхватил свой мушкет и застрелил поляка. Король Густав в удивлении промолвил: «Ежели имел бы я подобных хотя бы десять тысяч, то завоевал бы весь мир».

В благодарность за спасенную жизнь Карл Густав пожелал породниться с Радзивиллом. Он предложил ему в жены свою сестру Элеонору или племянницу Анну Дороту. Богуслав отказался: сердце его было несвободно. Но назвать шведскому королю имя возлюбленной он не посмел.

Через месяц после варшавских событий слуцкий князь был ранен в битве при Просткене и пленен крымскими татарами. Однако вскоре враждующие стороны подписали мирный договор, и отдельным пунктом в нем значилась полная амнистия для Богуслава Радзивилла.

Воинский талант князя настолько уважали, что ему, по слухам, даже предложили вернуться на военную службу в чине офицера. Но для фельдмаршала Швеции этого оказалось слишком мало, а для уставшего пленника – слишком много.

Богуслав Радзивилл в первый раз в жизни был по-настоящему влюблен. И хотел лишь одного – мира.

 

«Констанция, вы моя королева!»

Во время войны в 1655 году погиб Януш Радзивилл, кузен и верный друг Богуслава. Перед смертью он просил брата позаботиться о его дочери. Жена Януша умерла еще при родах, и, потеряв отца, Аннуся Радзивилл осталась круглой сиротой.

Богуслав увез бедную девушку подальше от грохота сражений, в Митаву, столицу Курляндии. Оттуда она несколько лет писала своему заботливому опекуну. Князя трогали за душу ее ласковые и наивные письма. Как позже вспоминал Богуслав, только благодаря этим посланиям он вырвался из горящей Варшавы и остался жив в плену.

Через несколько лет после окончания русско-шведской войны Анна вернулась на родину. И каково было ее удивление, когда она поняла, что дядюшка избегает ее общества! Более того, князь внезапно решил жениться на дочке покойного принца Оранского.

Ничего не понимая, Анна обратилась к королеве Речи Посполитой Людовике Марии с просьбой найти ей подходящего мужа. Та с радостью согласилась помочь. Дважды она подбирала княжне женихов, но Богуслав не давал согласия на брак племянницы. Каждый раз, получив письмо от королевы, он переносил свое венчание с принцессой Оранской и летел сломя голову к Аннусе. При встречах с девушкой он горячо убеждал ее в бессмысленности свадьбы в таком юном возрасте. В конце концов всем стало ясно: человек, с которым хотели породниться сразу несколько монарших домов, избрал своей королевой собственную воспитанницу.

Чувства Богуслава к Анне грозили перерасти в болезнь. Радзивилл отказывался принимать пищу, страдал от бессонницы. От жизнелюбивого князя осталось лишь жалкое воспоминание. Друзья и знакомые не узнавали его. Анна тоже страдала, пытаясь скрыть свои нежные чувства к опекуну. Наконец влюбленные открылись друг другу. И Богуслав решил любой ценной добиться разрешения на брак.

Анна была крещена в католичестве. Это дало возможность просить о милости Папу Климента IX. Римская канцелярия нашла подобные прецеденты в истории и признала родство не слишком близким. Приятное впечатление произвело на Святейшего Папу и то смирение, с которым Богуслав Радзивилл взывал к нему.  В итоге понтифик благословил влюбленных.

Но счастье молодых было недолгим. Через год Анна повторила судьбу своей матери: сгорев от родильной горячки, она оставила на руках Богуслава маленькую дочку. Слуцкий князь не смог пережить смерть дорогой жены. В канун нового года он увидел на охоте белую куропатку, которая в агонии билась на снегу. Прошептав имя любимой, Богуслав схватился за сердце и, сраженный, повалился на землю.

 

Двести лет спустя (вместо послесловия)

Что из этого было правдой, никто в точности не знает. Единственное свидетельство о жизни легендарного белорусского дворянина – это его записки, заботливо собранные в автобиографию. Утверждают, будто спустя двести лет их нашел писатель по имени Александр Дюма. Именно так в знаменитой книге появились некоторые эпизоды, неуловимо напоминающие приключения Богуслава Радзивилла.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.