1984: ХИМИЧЕСКИЙ АПОКАЛИПСИС В БХОПАЛЕ
Апрель 2017
Вернуться к номеру >>

Теги: катастрофа, Индия



Внушительные корпуса цехов, причудливые резервуары и дымящие трубы давно являются неотъемлемой частью крупных индустриальных городов. Для современного человека подобная картина ассоциируется в первую очередь с экономической стабильностью страны, финансовой независимостью и ростом благосостояния. Нас мало интересует, что находится внутри заводских корпусов и насколько это оборудование безопасно для нас и окружающей среды. По умолчанию считается, что современные технологии гарантируют защиту от любых сбоев, а меры безопасности способны нейтрализовать те нелепые ошибки, которые принято называть «человеческим фактором». Примерно так думали и жители города Бхопал, столицы крупнейшего индийского штата Мадхья-Прадеш, в окрестностях которого размещался химический завод американской корпорации Union Carbide. Ночь с 2 на 3 декабря 1984 года коренным образом изменила отношение всего человечества к технологической безопасности современного производства.

 

«Город семи озер» Бхопал до трагических событий декабря 1984 года был практически неизвестен за пределами страны. Это типичный индийский мегаполис, где тесное соседство примитивных хижин с последними достижениями цивилизации считается нормой. 80% населения этого города-миллионера находились за официальной чертой бедности. Больше половины не имели постоянной работы, а ставки работающих были смехотворно малы. Очевидно, дешевая рабочая сила стала одним из факторов, стимулировавших американскую химическую корпорацию Union Carbide возвести здесь комбинат по производству пестицидов. Официально появление в Бхопале завода объяснялось весьма прогрессивным намерением обеспечить страну дешевым средством для борьбы с вредителями посевов – настоящим бичом Центральной Индии. В то время пестициды еще считались революционным прорывом в области земледелия и никто не задумывался о побочном воздействии ядохимикатов на биосферу.

Впрочем, история внедрения Union Carbide в страну пряностей началась гораздо раньше. Первым индийским предприятием компании стал завод по производству аккумуляторных батарей в Калькутте, построенный еще до Второй мировой войны. В 1965 году корпорация имела в Индии 13 фабрик и почти 10 тыс. местных жителей были счастливы трудиться на них, тем более что зарплата рабочих в несколько раз превышала средний уровень по стране. Все заводы приносили стабильную прибыль, и в конце 1960-х корпорация решила открыть в Индии еще один комплекс – химический комбинат. Решение было позитивно встречено индийским правительством, стремившимся привлечь в экономику страны иностранный капитал. Однако было выдвинуто условие, что местные акционеры получат возможность поучаствовать в инвестициях, а не менее пятой части активов будущего предприятия перейдет в собственность правительства Индии.

Завод был возведен в рекордные сроки и вступил в строй в 1969 году. Первоначально удобрения и пестициды изготавливались из ингредиентов, завозимых из США. Но вскоре такая схема была признана чересчур затратной. В 1975 году индийское правительство лицензировало пестицид Sevin™, что позволило перенести производство большинства компонентов препарата в Бхопал. Главным действующим веществом нового состава являлся метилизоцианат (МИЦ) – крайне ядовитое вещество с очень низкой температурой закипания. Воздействие даже небольших доз МИЦ на слизистые человека вызывает сильнейшие химические ожоги, а контакт вещества с водой провоцирует бурную реакцию с обильным выделением тепла. Union Carbide уже несколько лет производила МИЦ на заводе в Западной Вирджинии. В Бхопале запустили сходную по технологии линию с одним принципиальным отличием. В то время как американский производственный цикл имел полностью автоматическую дублирующую систему, блокирующую проникновение химических веществ за пределы технологического контура, на комбинате в Индии подключение резервного насоса производилось вручную. Хотя позже это отступление от норм вменили в вину корпорации, установка ручной дублирующей системы была произведена по предписанию местной администрации, которая желала таким образом увеличить количество рабочих мест на заводе. Логика индийских властей была проста: чем больше людей трудится на предприятии с высокой оплатой, тем спокойнее обстановка в городе.

Устаревшая система блокировки была не единственным нарушением норм безопасности химического производства. В Европе и США запрещено хранить на предприятии более тонны готового МИЦ. В Бхопале с самого пуска линии объем хранимого метилизоцианата составлял 6 т, а к концу 1984 года международная норма оказалась перекрыта уже в десятки раз. Комиссии по расследованию установили, что в момент катастрофы в одном только баке №601, из которого произошла утечка, находилось более 40 т жидкого метилизоцианата. На все это смотрели сквозь пальцы, поскольку считалось, что американские технологии настолько совершенны, что полностью исключают аварии. Игнорировались даже такие базовые профилактические меры, как создание плана эвакуации на случай нештатной ситуации и разработка системы оповещения об аварии. Никто не удосужился донести до жителей прилегающих районов самую элементарную информацию, что в случае утечки химикатов с завода для спасения жизни достаточно приложить к лицу обильно смоченный водой кусок ткани.

Похоже, проблемы безопасности завода Union Carbide волновали лишь горстку неравнодушных журналистов. На свой страх и риск они обнародовали серию материалов, в которых обвиняли и корпорацию, и местные власти в преступной халатности. Самый упорный из репортеров Радж Кумар Кесвани на основании данных, полученных им анонимно от рабочих различных служб завода, озвучил целый список проблем, которые (если их не устранить) рано или поздно приведут к аварии с большими человеческими жертвами. Основными проблемами были: постепенный выход из строя элементов системы безопасности; меры жесткой экономии, вынуждающие вместо замены ответственных узлов обходиться их ремонтом; привлечение на место уволенных специалистов неопытных рабочих, готовых трудиться за меньшую оплату. Ни государственные чиновники, ни заводская администрация, ни население никак не отреагировали на эти выступления. Да и сам Кесвани, рисуя картины массового мора, вряд ли догадывался, насколько пророческими окажутся его статьи.

Вечером 2 декабря 1984 года ночная смена привычно заступила на работу. Примерно в 23:30 несколько чернорабочих почуяли в воздухе своеобразный запах метилизоцианата. Это не вызвало тревоги – незначительные утечки вещества происходили регулярно. Когда о запахе МИЦ доложили старшему смены, тот посоветовал поскорее отыскать источник утечки и отправился пить чай. Некоторое время спустя на другом конце завода 26-летний рабочий Шуман Дей обнаружил, что давление в техническом трубопроводе резервуара №610 подскочило до тревожных 45 фунтов на квадратный дюйм. Шуман сразу же доложил о проблеме, но старший смены не посчитал это причиной прервать чаепитие. Вскоре после полуночи к резкому запаху МИЦ добавился странный скрежет, исходивший от резервуара. Повинуясь инструкциям, рабочие привели в действие аварийный контур, но никаких существенных перемен к лучшему не произошло. Никто из них не знал, что месяц назад контур был отключен. Резервуар продолжал разогреваться, и кое-где стальная оболочка приобрела малиновый оттенок. Не зная, что предпринять, рабочие принялись поливать огромный бак водой, но процесс внутри резервуара уже приобрел необратимый характер. Между 00:30 и 00:45 чудовищное давление со звуком, похожим на взрыв, выбило предохранительный клапан, и тонны газообразного МИЦ вырвались в атмосферу.

Метилизоцианат вдвое тяжелее воздуха, и будь это разовая утечка, превратившееся в аэрозоль вещество достаточно быстро опустилось бы на землю, накрыв территорию завода и небольшой участок прилегающей местности. Но реакция в резервуаре продолжалась, и МИЦ выбрасывался в воздух в течение следующих полутора-двух часов. Ветер подхватил ядовитое облако и понес на юго-восток, к густонаселенной жилой зоне.

Была уже глубокая ночь, Бхопал спокойно спал. Для тысяч жителей города пробуждение в ту роковую ночь стало истинным кошмаром. Ядовитые пары свободно проникали внутрь домов через щели и открытые окна. Хлипкие строения района трущоб наполнялись отравой почти мгновенно, оставляя мало шансов обитателям ветхих лачуг. Многие умерли во сне. Те, кто проснулся, заходились ужасным кашлем. Внезапно воздух огласился ревом пожарной сирены. На заводе, осознав, что ситуация вышла из-под контроля, объявили тревогу. Но сам по себе этот пронзительный звук мало что говорил бхопальцам. За годы жизни рядом с заводом они привыкли к постоянным проверкам пожарной сигнализации и решили, что это – очередные учения. Нашлись и такие, кто вообразил, что на химкомбинате на самом деле начался пожар. Превозмогая раздирающий горло кашель, они помчались к заводским воротам, чтобы поглазеть на борьбу со стихией. Присутствие в воздухе смертоносного метилизоцианата распознали только те, кто имел отношение к химическому производству. Именно они бросились призывать людей бежать как можно скорее и как можно дальше. Но к их крикам прислушались, только когда стало уже слишком поздно.

Люди по-разному реагировали не происходящее. Кто-то сразу же выскочил на улицу, кто-то, напротив, предпочел оставаться под крышей, укрывшись от густого ядовитого тумана под одеялом. Пережившая трагедию Шадра Вишвакарма вспоминала: «В ночь, когда газ попал в воздух, мы все проснулись, кашляя и задыхаясь. Поблизости от нас был дом, в котором змеи построили гнездо. Жители время от времени жгли острый перец, чтобы выгнать змей прочь. Поначалу мы решили, что это соседи переборщили с перцем. Но запах становился все сильнее. Мы открыли дверь и увидели толпу народа, в панике бегущую по улице. Кто-то прокричал, что на заводе Union Carbide произошел взрыв. Отец сказал: «Мы никуда не побежим, в такой толпе посреди ночи мы потеряем друг друга. Если суждено умереть, то лучше встретить смерть всем вместе». Другая выжившая, Азиза Салтан, выбрала иной путь спасения: «После полуночи я проснулась от сильного кашля моей трехлетней дочери Рубины и увидела, что комната заполнена белым дымом. Снаружи доносились пронзительные вопли людей. Кто-то кричал «Убегайте, убегайте!» Мой восьмимесячный сын Мохсин застонал и потерял сознание. Потом начала кашлять и я. Казалось, будто я вдыхаю огонь. Я схватила детей и выбежала на улицу. Белые облака окутывали все вокруг. Уличные фонари напоминали точки света. Вместе с толпой людей мы бежали к больнице «Хамидия». На одном из перекрестков мы упали на землю. Я в то время была на втором месяце беременности, и у меня произошел выкидыш прямо посреди улицы. Если бы мы остались на том перекрестке, то, наверняка, погибли бы. Но мы поднялись и побежали дальше...»

В это время на местный вокзал прибыл поезд. Ничего не подозревающие пассажиры готовились выгрузиться на платформу и обняться с встречающими. Несмотря на позднее время, на перроне было многолюдно. Никто не догадывался, что всего в миле отсюда разворачивается самая масштабная химическая катастрофа, которую только видел мир. Высадка пассажиров только началась, когда на вокзал хлынули толпы людей, пытающихся убежать от смертоносного газового облака. Практически сразу с вопящими от ужаса и боли полураздетыми беглецами на территорию вкатилась и первая волна МИЦ. За секунды вокзал превратился в ад. Десятки людей стали падать замертво. Их топтала обезумевшая толпа. Каким-то чудом начальник станции сумел сообщить машинисту поезда о чрезвычайной ситуации в городе. Тот экстренно закрыл двери и увел поезд со станции прежде, чем значительное количество газа успело просочиться внутрь состава.

Местный госпиталь «Хамидия» располагался в трех милях южнее завода. Первые отравленные прибыли сюда примерно в час ночи. А спустя всего 15 минут началось светопреставление. Холл заполнился десятками перепуганных и отчаянно кашляющих людей. Некоторые падали замертво прямо в приемном зале. Персонал срочно связался с главврачом доктором Бхандари, который поначалу принял сообщение о поступивших всего за двадцать минут 300 пострадавших с обожженными легкими и опухшими глазами за розыгрыш. Но поток больных усиливался. Когда начальник местной полиции известил Бхандари об утечке газа на заводе, тот уже понимал, что имеет дело с кошмарным бедствием. Не зная, какое именно вещество вырвалось из баков завода, врачи оказывали лишь профилактическую помощь – промывали глаза, давали противовоспалительные средства. Один из дежуривших в ту ночь врачей вспоминал: «Я находился в отделе педиатрии. Столпотворение было такое, что некуда было складывать тела погибших. Как только пациента признавали умершим, родственников обязывали немедленно унести тело. Я лично видел по меньшей мере 50 умерших малышей, которых унесли таким образом. По моим подсчетам, от 500 до 1000 тел было вынесено из госпиталя прежде, чем началась регистрация умерших».

Когда около 4 часов ночи смертоносное облако наконец развеялось, к госпиталю устремились и те выжившие, кто предпочел оставаться в домах. К полудню 3 декабря у «Хамидии» в ожидании помощи столпилось свыше 25 тыс. человек. Многие из них теряли зрение и падали в обморок прямо на улице. Подобные картины происходили и у временных пунктов, спешно развернутых индийской армией.

Новость о страшной аварии в Бхопале быстро разнеслась по миру. Мор библейского масштаба вызвал шок в Европе и США. Фотографии улиц, заваленных телами погибших людей и животных, обошли все газеты. Ужасали и снимки пострадавших, вповалку лежавших у больниц и госпиталей в слабой надежде на помощь. «Смерть, возможно, не была самым страшным исходом для вдохнувших ядовитый газ, – писала газета India Today. – Погибшие умирали мучительно, но их страдания, по крайней мере, оказались недолгими. Для многих все закончилось быстрее, чем они успели понять причину конца. А вот тех, кто выжил, ожидает длительная и изматывающая битва с болезнью, и трудно сказать, посчастливится ли кому-нибудь полностью восстановиться».

Когда прошел первый шок, неминуемо возник ряд острых вопросов, на которые следовало дать ответ как можно скорее. Почему это произошло? Кто виноват? Что нужно сделать, чтобы подобное никогда не повторилось?

В 13:00 по восточно-американскому времени официальные лица корпорации Union Carbide провели первую конференцию в связи с аварий в Индии. Было заявлено, что произошла утечка МИЦ, вызвавшая гибель большого числа людей, что производство данного препарата на заводе корпорации в Западной Вирджинии остановлено до окончания расследования и что Union Carbide готова оказать техническую и медицинскую помощь властям Индии и уже отправила в Бхопал несколько бригад врачей и экспертов-химиков. На следующий день председатель правления компании Уоррен Андерсон заявил, что корпорация принимает на себя полную моральную ответственность за произошедшее и готова оказать посильную помощь пострадавшим, однако никакой фактической ответственности за утечку МИЦ не несет, поскольку безопасность и соблюдение технологических норм на заводе находились в ведении местных властей, и компания не имела возможности как-то влиять на этот вопрос. Правительство Индии, напротив, возложило всю вину за трагедию на Union Carbide, заявив, что еще на стадии проектирования предприятия были допущены ошибки, сделавшие утечку МИЦ неизбежной. Точка в судебной тяжбе по этому делу до сих пор не поставлена.

Поскольку интересы вовлеченных в юридический конфликт сторон были прямо противоположными, в течение нескольких лет после трагедии множество государственных, корпоративных и независимых комиссий проводили собственные расследования обстоятельств аварии. Хотя выводы комиссий выражали в первую очередь интересы сторон, организовавших их работу, в объяснении непосредственной причины разрыва бака с МИЦ было достигнуто определенное единодушие. Не вызывал сомнений факт, что неуправляемая высокотемпературная реакция в резервуаре №601 началась из-за попадания внутрь значительного (более тонны) количества воды. При этом выдвинуто две взаимоисключающие версии, почему вода оказалась в баке. Представители индийского правительства и власти штата Мадхья-Прадеш убеждены, что виной всему технологические недостатки комплекса. По их мнению, вода попала в бак из системы промывки фильтров. Оператор установки не имел возможности контролировать состояние запорной арматуры и пустил воду, когда задвижки в ведущей к баку магистрали еще не были надежно закрыты. Специалисты Union Carbide и независимые технические эксперты полностью отрицают возможность попадания в бак промывной воды, ссылаясь на более чем 500 экспериментов, проведенных в ходе следствия. Их заявления подтвердило и контрольное высверливание технологической магистрали на заводе в Бхопале. Воды в ней не оказалось. По версии самой корпорации, вода попала в резервуар в результате саботажа, устроенного одним из работников. Какой-то обиженный на несправедливые действия администрации завода рабочий проник на площадку хранения МИЦ и подсоединил к баку пожарный рукав. Эксперты компании уверены, что работники завода (все они были индийцами, последний американский специалист покинул Бхопал в 1982 году) пытались различными способами остановить реакцию (в том числе и пытались слить часть метилизоцианата в соседний бак), но когда все меры оказались тщетными, администрация исправила записи в рабочих журналах с целью скрыть свою причастность к последующим событиям. Индийские власти раскритиковали эту версию, заявив, что она построена на анонимных показаниях служащих завода, которым щедро заплатили за клевету, но вынуждены были признать, что в Бхопале имел место целый ряд акций саботажа, хотя и незначительных, особенно после 1982 года, когда администрация приняла ряд жестких мер в отношении работников.

В 1989-м Верховный суд Индии обязал Union Carbide выплатить семьям и родственникам погибших 470 млн. долларов. Помимо этого, в течение следующих 10 лет корпорация инициировала создание нескольких благотворительных фондов помощи жителям Бхопала и выделила дополнительно 10 млн. долларов на строительство специального госпиталя для реабилитации жертв трагедии. Тем не менее отношение к корпорации простых индийцев остается крайне негативным. Это можно объяснить в том числе и тем, что лишь малая часть средств, перечисленных по судебному решению, дошла до тех, кому предназначалась. Индийское правительство выступало в слушаньях по Бхопальскому инциденту в роли государственного представителя пострадавших и оставило за собой право распоряжаться полученными деньгами. Хотя было заявлено, что семьи погибших и серьезно пострадавших получили компенсацию в размере 2200 долларов, речь идет только о тех, кто попал в официальные списки жертв аварии. А официальные данные сильно отличаются от реальной картины потерь, что подтверждает подавляющее большинство независимых экспертов.

Индийское правительство заявило о 500 погибших от непосредственного воздействия МИЦ и о 6 тыс. отравленных, треть из которых умерла в течение нескольких недель после инцидента. Число заболевших приближается к 100 тыс. человек. Расследовавшие трагедию комиссии и независимые журналисты уверены, что число задохнувшихся в облаке МИЦ было гораздо большим. По оценкам похоронных агентств можно говорить о 7 – 8 тыс., но далеко не все погибшие были захоронены с привлечением ритуальных служб. Водители восьми муниципальных грузовиков, выделенных для вывоза тел, показали, что в первые четыре дня делали ежедневно по пять рейсов, притом что в каждую машины помещалось в среднем 100 тел. Погребения проходили спешно, без должной идентификации, поскольку главной задачей было уберечь город от эпидемии.

Еще сложнее оценить масштабы потерь от последствий аварии. Люди, получившие избыточные дозы МИЦ, практически утратили дееспособность, и смертность среди них была выше средней в 4 – 6 раз. По данным «Индийского совета по медицинским исследованиям», в 1985 – 1990 годах посещаемость только специальных больниц для пострадавших в аварии составляла 3500 человек в день. Страшнее всего, что люди продолжают жить в непосредственной близости от завода, где, несмотря на широко разрекламированную операцию по дезактивации остатков МИЦ, все еще хранятся тонны токсичных веществ. Земля и вода отравлены пестицидами. Даже остановленный много лет назад, завод Union Carbide продолжает убивать жителей Бхопала.





Спешите подписаться на журнал “Планета”!