МИСТИКА РУССКИХ ТЕАТРОВ
Декабрь 2016
Вернуться к номеру >>

Теги: история, загадка



Не зря говорят, что самые суеверные люди – это актеры. Они не говорят о спектаклях до премьеры, знают, чего не следует делать за кулисами, чтобы не навлечь на себя беду, и верят в то, что на одних с ними подмостках появляются призраки прежних артистов и режиссеров. Неудивительно, что при таком взгляде на жизнь многие люди искусства искренне верят, что русские театры окутаны мистикой и ореолом тайны.

 

Огненный рок

Говоря о русских театрах, нельзя не вспомнить московский Большой. Как многие строения с долгой историей, он окружен множеством легенд. Самая известная из них гласит, что над театром тяготеет проклятие, которое называют еще «огненным роком». Все дело в том, что на протяжении всего его существования здание буквально преследуют пожары и другие неудачи, связанные с огнем.

В первый раз знаменитый театр горел еще в XVIII веке. В то время императрица Екатерина II велела губернскому прокурору князю Петру Васильевичу Урусову построить здание, для того чтобы давать «театральные всякого рода представления, а также концерты, вокалы и маскарады». Тогда и начали строить здание для театра на правом берегу реки Неглинки. Однако еще до его торжественного открытия монументальная постройка сгорела до основания.

Новое здание на том же самом месте воздвиг англичанин Майкл Медокс. Построенный по последним технологиям того времени – трехэтажный, из обожженного кирпича и под тесовой крышей – театр просуществовал всего четверть века и снова сгорел.

Посчитав место на Петровке несчастливым, следующее здание возвели на Арбатской площади под руководством Карла Росси. Однако и оно было сожжено в 1812 году во время вторжения Наполеона. Так что в 1821-м Большой театр в очередной раз отстроили на изначальном месте. И уже 11 марта 1853-го здесь вспыхнул новый пожар. Сначала из-за неисправных масляных ламп загорелись столярные мастерские, потом склад декораций, а через несколько часов пылал уже весь театр. Огонь был настолько силен, что его не могли потушить несколько суток, а жар от него исходил такой силы, что расплавились чугунные колонны у входа, а на Театральной площади растаял весь снег. В итоге от здания остались лишь внешние стены, а жертв было так много, что всех погибших в пожаре не смогли даже пересчитать.

В 1856 году театр наконец приобрел современный вид. А очередной пожар случился здесь только в 1941-м, когда в театр угодила немецкая бомба. К счастью, огонь оперативно потушили, а здание после войны удалось быстро восстановить.

Со временем люди подметили одну особенность – каждый раз пожар начинался в подвалах театра, а потом уже распространялся по всему зданию. К тому же многие уверяли, что незадолго до очередного бедствия работники театра видели в подвальных коридорах загадочную высокую фигуру в черном плаще с надвинутым на лицо капюшоном. Многие верят, что это призрак лекаря-шарлатана, травившего людей во время эпидемии чумы в 1603 году. Однажды этот человек в черном плаще пришел в дом некоего купца Никиты Двинятина и, представившись лекарем, предложил хозяину дома и его домочадцам купить у него чудодейственную настойку, которая гарантированно спасает от страшной болезни. Поверив незнакомцу, Двинятины выпили зелье, которое на самом деле оказалось ядом. Как только вся семья скончалась в муках, преступник начал обыскивать шкафы и сундуки в поисках денег и прочих ценностей. Он не заметил одного из младших сыновей Двинятина – мальчик испугался человека в черном и спрятался за печкой, так что не получил свою порцию яда. Дождавшись, когда злодей уйдет вглубь дома, он выбежал на улицу и позвал на помощь соседей. А те, схватив убийцу, заставили выпить его собственную отраву и сбросили бездыханное тело в болото. На месте того самого болота и построили Большой театр, а неупокоенный дух злодея поселился в его обширных подвалах и теперь мстит всем живым, устраивая в здании театра пожар за пожаром.

 

Сам Станиславский

Разумеется, в столице есть далеко не один театр с привидениями. Так, говорят, что по старому зданию МХАТа все еще порой прогуливается сам Константин Сергеевич Станиславский. Чаще всего он хмурит брови и что-то недовольно ворчит себе под нос.

Его не раз встречали именитые актеры и режиссеры. О встречах с этим призраком любил рассказывать Марк Прудкин, актер, всю жизнь проработавший во МХАТе. Он начинал еще под руководством Станиславского и Немировича-Данченко и считал, что роль сыграна удачно, только если в конце спектакля сцену пересекал призрак знаменитого режиссера. А поскольку актер был весьма талантлив, дух учителя являлся Прудкину не один десяток раз.

Но привидение Станиславского заходило не только чтобы оценить проделанную работу. Так однажды Прудкин участвовал в репетиции предстоящего спектакля, режиссером которого был Анатолий Эфрос. И вот, играя одну из особенно трудных сцен, Прудкин отчетливо услышал знакомый возглас: «Не верю!» Актер был уверен, что воскликнувший это голос принадлежал не Эфросу, а самому Станиславскому, так что решил исправиться и сыграть сцену иначе. После репетиции он рассказал о случившемся режиссеру. Тогда-то и выяснилось, что Эфросу действительно не очень нравилось, как Прудкин играл именно эту сцену, но режиссер, не желая обидеть или оскорбить старейшего актера МХАТа, никак не мог указать ему на эти промахи. «Значит, нам сам Константин Сергеевич помог», – без тени иронии говорил потом Эфрос.

Встречала призрак Станиславского и актриса МХАТа Алла Тарасова. Почивший режиссер как-то встретил ее в театральном холле, остановился прямо перед ней и, пристально посмотрев в глаза, погрозил пальцем. Актриса удивилась, но не растерялась и прямо спросила: «Что вы здесь делаете, Константин Сергеевич?» На что призрак, ничего не ответив, просто медленно растаял в воздухе.

Но стоит помнить, что если просто прогуливающийся по коридорам призрак знаменитого режиссера не считается во МХАТе чем-то из ряда вон выходящим, то увидеть, как это привидение споткнется, актеры и режиссеры театра искренне считают самой страшной для себя приметой. Ведь споткнувшийся Станиславский буквально подписывает приговор если и не всему предстоящему спектаклю, то уж увидевшему его актеру – наверняка.

 

Призрак по соседству

А рядом с Театром эстрады в старинном особняке, который сейчас занимает Российский институт культурологи, поселился призрак Малюты Скуратова. Встречали этого духа и многочисленные сторожа института и даже сам секретарь директора доктор искусствоведения профессор Кирилл Разлогов. Казалось бы, такое соседство не должно мешать, ведь это привидение чаще бродит по коридорам и подвалам института, досаждая в основном сторожам. Правда, они надолго на этой службе не задерживаются – уж очень неприятно встретиться ночью с потусторонним обитателем старинного дома.

Однако и сторожам театра порой доводилось видеть это беспокойное привидение по ночам у входа и даже принимать полупрозрачного гостя в фойе. А поскольку призрак не отличается кротким нравом, он сильно пугает тех, кто ему повстречался. Так что найти того, кто готов присматривать за Театром эстрады по ночам, с каждым годом все труднее и труднее.

 

Трижды проклятое место

Но, несомненно, первое место по количеству паранормальных происшествий крепко удерживает Театр имени Пушкина на Тверском бульваре. И неудивительно. Стоит учитывать, что для здания выбрали не самое удачное место. Совсем недалеко от театра стоял заброшенным старый дом, который считался проклятым. Так про него писали Владимир Гиляровский: «Дом стоял с выбитыми окнами и провалившейся крышей. Тогда в нем жили... черти. Прохожие по ночам слышали раздававшиеся в доме вой, грохот ржавого железа, иногда на улицу вылетали из дома кирпичи, а сквозь разбитые окна многие видели белое привидение». При строительстве на месте заброшенного дома нового здания старый особняк снесли до основания. Говорят, обитатели нехорошего дома этого поступка так и не простили, и, перебравшись в новенькое здание, начали и там нарушать порядок: бродить по коридорам, хлопать дверьми, тушить свечи и издавать странные звуки по ночам. Так что здание театра вскоре покинули все его обитатели и оно одиноко простояло до самого 1914 года.

Когда же молодой режиссер Александр Таиров начал искать помещение для своего театра, его жена, актриса Алиса Коонен, рассказала ему о мрачном доме на Тверском бульваре. Позже она вспоминала: «Мое внимание еще раньше привлекал здесь один особняк с красивой дверью из черного дерева. Дом казался пустынным и таинственным. По вечерам в окнах не было света. Таиров оглядел особняк и согласился, что в нем «что-то есть».

И уже в декабре того же года в пустующем особняке открыли театр, названный Камерным. Правда, этому активно сопротивлялись церковные власти: труппа обосновалась практически на заднем дворе церкви Иоанна Богослова, и забор театра вплотную примыкал к церковному кладбищу. Но в советские времена к церкви прислушивались мало. Более того, когда Таиров и Коонен решили расширить свой театр и отстроить для него новое здание, они сумели добиться передачи под их управление части церковной земли. Осип Мандельштам позже вспоминал, что получившие такую возможность режиссер и актриса срывали ризы и бросали на пол иконы, а новая сцена была возведена прямо над церковным погостом. Считается, что это стало причиной второго нависшего над театром проклятия.

В 1949 году режиссер Таиров был обвинен советскими властями в «эстетстве и формализме» и вскоре скончался в психиатрической больнице. А Алису Коонен, ведущую актрису театра и одну из любимых учениц самого Станиславского, вынудили навсегда уйти со сцены. Сам театр передали новому руководству и переименовали в Театр имени Пушкина.

Между тем пережившая мужа Алиса Коонен долгое время пыталась добиться разрешения открыть в здании музей Таирова. Однако так его и не получила. Кроме того, заглянув однажды в театр, она с ужасом обнаружила, что на месте кабинета ее легендарного мужа после реконструкции находится туалет. Говорят, в тот момент отчаявшаяся женщина прокляла театр и напророчила всем его актерам и режиссерам сплошные беды, провалы и поражения.

После смерти Коонен в 1974 году чертовщина в театре действительно начала твориться куда чаще, чем раньше. Здесь сами собой трескались зеркала, захлопывались даже подпертые чем-нибудь двери, гасли люстры, ломались декорации, а новые, успешные в других театрах постановки проваливались с треском. Да и сама почившая актриса начала наведываться в некогда любимый театр. В коридорах можно было заметить на стене тень женщины, а порой ее прозрачный белый силуэт видели и в зале на последних рядах. И такое посещение репетиции или премьеры означало только одно – полный провал этого спектакля. Так что вскоре уже все, кто оставался в театре на ночь, буквально дрожали от страха и в ужасе бежали прочь, только заслышав в пустых коридорах легкие женские шаги.

Вот что вспоминала о работе в Пушкинском театре бывший костюмер Ирина Жукова: «Некоторым актерам было неудобно уезжать из театра на ночь – они жили далеко, и им проще было переночевать здесь. Но со временем желающих остаться в театре в темное время суток не осталось: всем слышались шаги, вздохи и лязг передвигаемого инвентаря. Актриса Нина Марушина рассказывала, что видела дух Таирова, причем не просто в виде облака, а именно узнаваемый силуэт. Некоторые другие артисты натыкались на белую тень, в которой без труда опознавали призрак Алисы Коонен. Многие встречали в коридорах призрачных цыган, не причинявших зла, но обрекавших своим появлением на неуспех. Я сама не раз слышала в коридоре чьи-то шаги, хотя, кроме меня, в театре никого не было, я держала в руках ключи от всех дверей». Кроме того рабочие сцены регулярно отказывались разбирать после спектаклей декорации до поздней ночи, потому что могли поклясться, что «по колосникам ходит женщина в черной кожаной тужурке и красной косынке».

И лишь совсем недавно количество странных происшествий в Пушкинском театре пошло на убыль. Случилось это после того, как во время одного из спектаклей на сцену вылетела огромная и очень красивая бабочка. Она покружилась над сценой и зрительным залом, а потом без следа исчезла за кулисами. Может быть, это душа Алисы Коонен наконец попрощалась с театром и обрела покой?

 

Театр Владимира Назарова

7 лет назад припозднившиеся после репетиции актеры театра Назарова сообщили на пост охраны, что откуда-то из глубины здания, а может, даже из его обширных подвалов-запасников доносится плач ребенка. Поначалу охранники решили, что там просто-напросто заблудилась и потерялась какая-то маленькая девочка. Может, она отстала от школьной экскурсии? Или убежала от родителей после вечернего спектакля?

Однако тщательно обследовав все помещения по периметру, охранники никакого ребенка не нашли. Правда, нельзя было сбрасывать со счетов тот факт, что здание, в котором располагается театр, было построено как культурно-досуговый центр к Олимпиаде-80, так что подвалы у него многоуровневые и в них помимо десятков и даже сотен помещений есть даже свое бомбоубежище. Так что немудрено, что пара охранников могла не отыскать напуганного и, возможно, спрятавшегося ребенка. Однако и не следующий день, когда маленькую девочку в театре искали и охранники, и вахтеры, и работники сцены, и все свободные актеры, так никого и не нашли. А вот странные звуки, похожие на детский плач, продолжали раздаваться едва ли не каждую ночь.

Это подтвердил и сам художественный руководитель театра народный артист России Владимир Назаров: «Когда мне доложили, что в подвалах слышен плач девочки, я подумал, что это слухи – актеры же люди творческие, суеверные, могли и напридумывать. Но когда мне дали прослушать запись с камер наблюдения, где на видео ничего не отобразилось, вот звук зафиксирован, а потом я сам остался на ночь и услышал плач, стало не по себе».

С тех пор все знают, что где-то в подвалах театра Назарова обитает плачущее привидение. Обычно его рыдания слышатся в здании театра после полуночи и разносятся по коридорам и гримерным до 2 – 3 часов ночи. Но если кто-то спускается в подвал, призрак перестает шалить, и звуки сразу же исчезают.

Скептики утверждали, что эти звуки издают кошки или летучие мышей, которые порой забираются в подвалы театра, или это шум от сквозняков или испорченных водопроводных труб. Но все эти версии были одна за одной проверены и опровергнуты, а плач продолжал беспокоить актеров и работников театра.

Так что за прошедшие 7 лет в театр приглашали и уфологов, и охотников за привидениями, и священника, чтобы тот освятил театр, и даже участников «Битвы экстрасенсов». Однако и это не помогло. Разве что ясновидящие участники телепередачи предположили, что несколько столетий назад на месте театра стояла деревня, в которой не своей смертью умер маленький ребенок, и его неуспокоенная душа наконец нашла себе пристанище в подвалах театра.

Так или иначе, все работники театра со временем смирились с таким соседством. Сам Назаров признается: «Когда часть нашего здания отдали под филармонию и здесь был большой ремонт, плач ненадолго пропал, но сейчас он снова слышен. Причем если раньше мы побаивались привидения, сейчас уже привыкли к нему, даже ждем, когда оно в очередной раз напомнит о себе».

 

Чуть дальше от столицы

Не стоит думать, что все театральные призраки обосновались в столице. Есть свои привидения, например, в Мариинском театре в Петербурге. Здесь в зрительном зале частенько видят благообразную старушку в красном пиджаке. В советские годы униформа работниц театра была красной, и, видимо, одна из вахтерш или билетерш так и не смогла после своей смерти покинуть любимое место работы. Так что по сей день ее можно увидеть тихонько стоящей в уголке у выхода во время представлений. Говорят, что иногда она даже может предложить припозднившимся зрителям программку.

Кроме того, в скором времени в театре ждут появления еще одного куда более зловещего призрака. Дело в том, что еще в ноябре 2012 года пропал 22-летний слесарь-кровельщик, который работал над строительством новой сцены Мариинки. Молодой человек перестал приходить на работу, не появлялся дома, и, решив что он просто запил, его вскоре заменили другим работником. И только спустя полгода, 21 мая 2013-го, сотрудники театра нашли полуистлевшее тело кровельщика, повешенного под самой крышей здания. Следствие установило, что это было самоубийство, и теперь все работники с замиранием сердца ждут, не появится ли где-то в стенах театра неупокоенный, а возможно, и злобный дух.

Уральский театр в Казани тоже населен привидениями и не лишен странностей. Сюда регулярно заглядывают два полупрозрачных мужчины, причем здешние призраки предпочитают посещать исключительно премьеры, не размениваясь на ежевечерние спектакли. Многие считают, что эти гости достались театру в наследство с тех времен, когда в этом особняке находился военный госпиталь. А подвалы, где тоже можно повстречать потусторонних обитателей Уральского театра, служили моргом.

Кроме того, в гримерных и за сценой живет полтергейст. Здесь кто-то невидимый может неожиданно засвистеть вам на ухо, шевелит занавес, выключает свет в комнате и громко топает в запертых комнатах.

 

Семечки и «Шотландская пьеса»

И неудивительно, что при таком образе жизни и постоянном столкновении с мистикой впечатлительные артисты в большинстве своем ужасно суеверны. У актерской братии хватает примет и ритуалов, которые они неукоснительно исполняют. Так, они никогда не говорят о спектакле с посторонними до его премьеры, не грызут семечки в помещении театра – иначе не будет кассовых сборов – и стараются не уронить на пол пьесу или сценарий. Ну а если это сулящее все беды на свете событие все же произошло, актеру предписано немедленно сесть на упавшие листы прямо там, где они упали.

Во многих театрах стараются не петь в коридорах и фойе, а некоторые песни и арии и вовсе считаются среди актеров и музыкантов приносящими неудачу. Такие композиции нельзя петь, насвистывать или играть в театре в любое другое время, кроме репетиций и самого представления, для которого они написаны. Например, никто не согласится исполнить вам песню «Мне снилось – живу я в гранитном дворце» из «Богемской девушки». Эта композиция считается до того зловещей, что напевающий ее актер обязательно провалится на сцене, обречет своим участием на неуспех ближайшую постановку или даже накличет смерть кого-то в театре.

Помимо несчастливых песен существуют и «проклятые спектакли». По всему миру актеры опасаются играть в шекспировском «Макбете». Да и для всего театра такая постановка может обернуться чередой несчастий. И все же если смелый режиссер сумеет набрать труппу таких же смелых актеров и начнет репетиции, им придется принять на себя целый ряд ограничений. Например, нельзя произносить вслух произведения название – в театр его называют исключительно «Шотландская пьеса» или просто «Пьеса». Ни в коем случае нельзя репетировать дома или на улице – только в помещениях театра. А посторонним не рекомендуется подглядывать за репетициями пьесы из-за кулис. Такие правила актеры строго исполняют на протяжении четырех веков, ведь, говорят, злосчастная пьеса была проклята во время написания. Считается, что знаменитый драматург не придумал разговор трех ведьм, варивших колдовское зелье, а подслушал и записал слова самых настоящих колдуний. И нечистая сила так этого и не простила.

Но если о проклятии «Макбета» знают во всем мире, то на российских просторах существует еще одно проклятое произведение – «Мастер и Маргарита». Для начала его довольно трудно поставить, потому что как только режиссер задумывается об этом, ему сразу же начинают мешать самые разные обстоятельства. Из-за болезней и длительных отпусков никак не удается собрать актерский состав, репетиции постоянно отменяются или переносятся, театры закрывают на реконструкцию, в них прорывает трубы или горят в запасниках уже почти готовые декорации. Но если, несмотря ни на что, пьеса все же выйдет, можно гарантированно ждать беды. Так, в середине 90-х «Мастера и Маргариту» поставили в московском «Театре на Юго-Западе». Виктор Авилов, с блеском игравший роль Воланда, постоянно испытывал на сцене дискомфорт и даже надевал на представления нательные кресты и амулеты. Но и это его не спасло – после этого спектакля обнаружилось, что у актера рак.

Кроме того, мало кто из артистов согласится сыграть роль, в которой ему предстоит лежать в гробу. Говорят что первой жертвой проклятия «смертельных ролей» стала знаменитая крепостная актриса Прасковья Жемчугова. Незадолго до свой смерти она репетировала роли Офелии и Клеопатры, которые, как известно, в ходе пьес трагически погибают. Тогда-то к Жемчуговой и явилась гадалка, которая напророчила актрисе скорую смерть, если та не откажется от участия в постановках. Она утверждала, что две сыгранные на сцене покойницы обязательно притянут к себе третью – саму Прасковью. Но та не послушала гадалку, сыграла обе роли и вскоре умерла при родах. Другими жертвами этого проклятия стали, в числе прочих, Василий Шукшин и Владимир Высоцкий.

Также не любят актеры роль Ивана Грозного. Так повелось с тех пор, как в 1945 году Николай Хмелев умер на сцене в костюме и гриме Ивана Грозного. К смерти исполнение этой роли, может быть, и не приведет, но тяжело заболеть или получить травму, сыграв царя-деспота, можно с легкостью.

И конечно, помимо общеизвестных и общепринятых примет практически в каждом русском театре существуют свои особые суеверия и правила. Например, в Большом театре, как и в некоторых других, никто не должен пересекать сцену до начала представления, после того как на ней уже поставлены декорации. Кроме того, артисты Большого театра известны тем, что половина труппы накануне спектакля ни в коем случае не моет голову, в то время как другая половина, наоборот, выходит на сцену едва ли не с мокрыми волосами.

А в Малом театре есть традиция, согласно которой новый актер театра должен остаться один на один со сценой, поклониться ей и попросить у нее помощи и вдохновения. Она переросла в целый ритуал. Неизвестно, кто выбил на сцене театра маленькими гвоздиками крест, но с тех пор каждый новый актер под руководством кого-то из старожилов театра подходит и целует его в начале своей карьеры. Считается, что таким образом молодой актер перенимает опыт и знания старшего коллеги, а приведший его к сцене с тех пор опекает его и считается его крестным.

 

Кто-то верит в призраков театральных кулуаров, кто-то – даже из актеров – относится к этим рассказам с иронией. Но так или иначе, потусторонние сущности, пусть даже обитающие только в легендах, создают в театрах по-настоящему неповторимую атмосферу. И уж не ее ли стоит благодарить за царящее на сцене вдохновение и множество великолепных спектаклей?





Спешите подписаться на журнал “Планета”!